Х-м. Незнакомый номер.
Если чёрные риелторы, по наводке "добрых другов моих", захотели продать на органы. Скажу: "Врёшь. Ты, всё врёшь. Не возьмёшь! "
И на этой ноте, оставив за собой последнее слово, рубану завершить вызов.
В чёрный список и забуду, как страшный сон. Так что не боясь нисколько, отвечаю.
— Е-е-е-ва-а-а, — моментально заорали в ухо, не успеваю и слово молвить.
— Боже. Маслёна, прекрати истерику, — громко требую, практически, повторяя слова отца.
Не до конца придя в себя, после звуковой атаки, трясу головой.
— Где я? Кто я?
— Ну-у-у, Е-е-ева.
— Ладно, перегибаю, — соглашаюсь, отставляя бутылку на стол.
— Но было правда громко.
— Прости, — робко шепчет подруга.
Возможно и не робко. Да и не шепчет вовсе.
Походу, правда, оглохла. Пальцем стучу себе по уху.
— Вот дура ты, Масленникова, — не могу сдержаться.
— Чего это? — обиженно сопит Ника.
— Таво это… — обрываюсь, не договорив мысль.
Заметила потому что в проёме высокую статную фигуру Маркова.
За ним стеснительно улыбаясь, не находила себе место новая мачеха. Та самая, на два года младше меня.
— Маслён, я тебе перезвоню, — обещаю и не дождавшись ответа, отключаюсь.
Погоди, Ника. Надо разобраться с этой парочкой сладкой.
2
— Серенькая мышоночка. — вру нагло.
— Какая убогость, — вру ещё наглее.
На самом деле, девушка довольно милая. Не типаж отца. Совсем не типаж.
Не гламурная, не пафосная, не размалеванная, не на шпильках, а это уже повод задуматься. Все предыдущие любовницы, как одна, эти орудия пыток обожали.
Куча "НЕ".
Но миленькая. Вся такая хорошенькая. Видок самой примерной ученицы. Той самой, что весь класс ненавидит, потому что на фоне такой овечки пушистой, п*пец сложно существовать. Чтобы ты не делал(делала) всегда будешь уступать.
Терпеть не могу таких.
— …если ты ещё раз… — разоряется отец.