— Ты её не знаешь, Ев, — взывает к моей разумности Ника.
— Если нормальная девчонка, почему бы и нет. Твой отец разве не заслуживает счастья? — вроде рациональные вещи пытается втолковать, но я не хочу их слышать.
— Не может она быть хорошей. Явно что-то задумала. Отравит отца…
— Ев, тебе бы детективы начать писать. Озолотилась — точно. Что ты мелешь? Каким образом она его отравит? Стряпней своей? — злится подруга.
Она не любила, когда на честного человека наговаривали. Я понимала её принципы. Но Синичкина сто процентов охотница за деньгами. Иначе быть не может.
Рома
— Смотри-смотри, Ромыч, — пихает Исаев в бочину.
— Ещё раз так сделаешь, останешься без рук, — предупреждаю, натягивая козырёк кепки на глаза основательней.
Дружбан хохотнув, не воспринимает мои слова всерьёз. И стягивает с меня единственное прикрытие, от любопытных глаз. Садясь на него своей… вот урод.
Как же з*ебло то всё.
Пятерней провожу по волосам, поправляя чёлку. Как обычно ловлю полные обожания взгляды девчонок. Фирменной улыбкой отвечаю некотором, приводя своих "избранниц" в экстаз.
Сам же серьёзно раздумываю над тем, чтобы уехать куда подальше. Желательно туда, где ни одной души, по крайней мере, живой.
Сколько можно так реагировать?!
Ни минуты одному не побыть. Обязательно кто-нибудь возникнет рядом и понеслось.
Каждый раз одинаковый монолог: "Привет. Можно твой номер? Ты же модель? Да? Такой красивый!"
Ладно, девки. Но когда и парни подходят. В такие моменты еле держусь, чтобы не сорваться и не полезть морду бить. Охуе…
— Новенькая то — не промах, — тем временем задумчиво говорит Макс.
Слышу в его голосе уважение и отрываюсь от кофе.
Новенькая, заставившая Исаева сделать что-то новенькое, кривлю губы в усмешке.
Забавно. Возможно я даже посмеялся бы. Если бы не было так тошно.
Но иррационально, внутри поднимается давно забытое чувство — любопытство.
— На что я должен смотреть? — окидываю снизу-верх стройную миниатюрную фигурку блондинки. Как раз остановившуюся у буфета, чтобы разглядеть витрину внимательнее.
В двух шагах Холодкова. В своём репертуаре. Уверен — развлекаться явилась.
Ей порой так же бывает скучно, но в отличии от меня, случайными связами она не довольствуется. Предпочитает выковыривать чайной ложечкой мой мозг: "Когда же, когда же официально объявим, что мы-пара."
Ну, и вот — доколупываться до новеньких. Второе — пожалуй любимейшее её занятие.
— Твоя Илонка её прессует, а ей хоть бы хны. Совершенно не реагирует, — восхищенно вводит в курс Макс.
— Не моя, во-первых. Во-вторых, может блондиночка боится поэтому и молчит. Чтобы конфликт не раздувать ещё круче.
— Нет. Тут что-то другое, — не соглашается друг, с интересом наблюдая за тем, как Холодкова накренивает свой поднос с едой. Якобы случайно.
Новенькая, до этого любезно улыбающаяся бабе Глаше — нашей буфетчице, после испуганно оха последней, резко поворачивается, взмахнув копной волос.
Поднявшись, не вижу, как Исаев удивлённо выгибает бровь.