Надышавшись красным дымом, они до сих пор чихали и кашляли.
— Будь здоров.
— Спасибо. Будешь тут…
Малыш шмыгнул носом.
— Я так думаю, они из-под земли не вышли.
— Как это? — не поняла Белочка.
— В нашей летописи, «Повести довременных лет», говориться: предки пряталась под землей и в пещерах от великанов и великанских животных. А когда ушли жить сюда, поселились на поверхности. Да ты сама помнишь!
— Мало ли что я помню, эти-то почему не вышли?
— Откуда я знаю? Не захотели. Или не смогли. Все равно непонятно. Они же должны из-под земли выходить, за едой хотя бы.
— Ну точно!
Профессор хлопнул рукой по столу, перевернул тарелку.
— Ой, извините. Я понял. Они менялись.
— А?
— Вся его летопись, — Профессор показал пальцем на Малыша, — одно и тоже: «в лето сего года, засеяны были десять грядок морковки, два поля картошки. На исходе лета сего же года, убраны были девять грядок морковки, полтора поля картошки».
— А куда еще одна грядка и половина поля делись? — удивились Белочка.
— Сожрали, есть очень хотелось. Не перебивай. Мы, — Профессор обвел рукой комнату, показывая на невидимых предков, — мы выращивали еду, вот наше занятие. А они, — он показал пальцем на пол, — что там делают?
— Копьями пихаются, что еще?
Малыш потер синяк на плече.
— Они что-то добывают. И это что-то меняют на еду. Приспособились они так.
— А у нас они рюкзак с брюквой на что поменяли? На три удара по башке?
— Ну, когда как получается. Им если не меняться, какой смысл добывать?
— А с кем они менялись?
Малыш внимательно посмотрел на Профессора. Тот вздохнул.
— Это я еще не придумал.
Белочка собирала со стола посуду. В березовой коре есть один плюс, тарелки после нее мыть не надо, щепки сдул и все.
— Ты бы лучше придумал, фу, фу, фу, что мы будем есть. И что будем делать.
— На помощь звать, что же еще.
Профессор потряс гнилушку, пытаясь добавить ей яркости. Гномы замолчали.
— Кого?
Белочка, собравшаяся отнести тарелки на кухню, со звоном поставила их обратно на стол.