— А всех.
— Всех?
— Всех. Чего мелочиться? Гномов из Новой деревни. Великанов. Снежных гномов. Ну не справимся мы одни, понятно же.
Легко сказать, звать всех. А как? Сначала попробовали позвать снежных гномов. А заодно и великанов. Для чего вышли на улицу и покричали в ближайший сугроб. Снежные гномы, это вовсе не гномы, их так называли для понятности. Снежные гномы — это оживший снег. Когда они путешествовали вместе, стоило посмотреть на сугроб, как из него возникал снежный гном. А если на том конце леса, на снег падала сосновая иголка, снежные гномы это чувствовали. Сейчас они ушли вместе с великанами на далекий-далекий север, видимо, туда через снег не дозваться. Связь плохая.
Еще можно позвать взрослых из Новой деревни. Но пока переселявшиеся гномы не нашли подходящее место, они две недели плутали по лесу. А Белочка с Малышом из Новой деревни до Старой то бежали, то летели, то их великаны тащили. Дорогу, конечно, не запомнили, знали только общее направление: подальше от горы, на которой раньше жил великан Дорб, еще когда был диким. Задача: пойди туда, не знаю, куда и при этом постарайся не умереть от голода.
— Нет, нет, у нас ничего не получится. Надо ждать весны. Тогда пойдем не по снегу. Траву хоть пожуем, — сказала Белочка, заранее скривившись.
— Не буду я сидеть и ждать.
Малыш вошел в дверь с клубами морозного воздуха и бросил на пол снегоступы.
— Я домой. В Новую деревню.
— Не найдешь ты ее.
— А мне без разницы, где березы грызть, здесь или в лесу.
Если Малыш что-то вбивал себе в голову, выбить это из головы было невозможно. Белочка пробовала. Два раза. Поленом.
— Я Толстого иду спасать. А ты сиди.
— Думаешь, я за Толстого не переживаю! Как ты можешь так говорить? — она задыхалась от возмущения.
— А я вот за Толстого как раз не очень переживаю.
Профессор сидел на полу и чинил поломанную в схватке великана и медведя лыжу.
— Я не удивлюсь, если его приведут сюда, будут плакать и просить забрать обратно. И брюквой еще приплатят. Мешков сто. Но сидеть, — Профессор встал, — сил нет. Ладно. Делаем так. Малыш ищет Новую деревню. Я иду на север, к горе. По дороге зову снежных гномов. Там поближе, может, докричусь. А ты Белка, остаешься здесь и ждешь, вдруг кто-нибудь сбежит из шахты.
— Я сидеть? Да ни за что!
— Только что сказала: ничего не получится.
— Мало ли что я сказала!
Белочка скандалила еще полчаса. Не только потому, что не хотела оставаться. Она не знала с кем пойти. Ей больше хотелось с Профессором, но Малышу ее помощь скорее пригодиться. Пока она убеждала глупых мальчишек в их непроходимой глупости, а Профессор съежившись ковырял пальцем доски стола, Малыш решил за всех. Он под шумок собрался. Тем более, собирать особо нечего, только одеться.
— Ну ладно. Вы тут разбирайтесь, я пошел. Все, пока.
Он вышел и закрыл дверь. Долго прощаться — сильнее расстраиваться.
Теперь за большим столом сидели два гнома.
— Профессор, не хочу я здесь одна сидеть. Даже если кто-то сбежит, я-то чем помогу? Давай я лучше с тобой, звать снежных гномов. А?
Белочка готовилась расплакаться. Одна даже не в доме, одна в целой деревне, страшно же так оставаться.
— Белка, если кто-то сбежит… Если кто-то сбежит… Собирайся быстрее!
Профессор вскочил и начал бросать в рюкзак все, что попадалось под руку. Начал с тарелок, которые, конечно, разбились.
— Эй, ты чего? Я, конечно, рада, но что так внезапно?
— Если кто-то сбежит! Скорее кто-то прибежит! Они же наверняка за нами погоню пошлют. Может, уже из погреба Митрофана вылезают! Собирайся быстрее, а то сейчас дверь как распахнется!