Понятней не стало. Гномы помолчали.
— И что будем делать?
— Что делать, что делать? Пойдем. Вниз. Что еще делать? Бери.
Профессор подпнул к Толстому один из рюкзаков, сам подхватил второй.
Да, действительно, вся неделя состояла из одинаковых вопросов «что делать?» на которые следовал один ответ: «идти». Сидеть на месте и ждать, им было традиционно нечего. Разве что еще больших неприятностей.
Спускаться по скале труднее, чем подниматься. Если встать к ней спиной, никак не ухватишься, если лицом, не видно, куда ноги ставить. А ползти вниз зимой куда тяжелее, чем летом — камни засыпал снег и несколько раз гномы, поскользнувшись, чуть не улетели в пропасть. Хорошо бы им связаться веревкой, если один упадет, другие смогут удержать, но веревка осталось в рюкзаке Профессора, а уж где тот рюкзак не знал никто. Можно поискать что-то подходящее в пещере великана, но это надо заранее подумать, чего никто не сделал. Да и рыться в этой пещере как-то… брр… неприятно.
— А-а-а-й!
Толстый пытаясь ногой нащупать какой-нибудь выступ, попал на обледенелый участок, и проехал вниз на животе несколько метров, цепляясь руками за камни. К счастью, внизу торчала каменная ступень, на которой он затормозил. Толстый скорчился, дыша на красные, замерзшие пальцы. Они пробовали спускаться в варежках, но в них никак не получалось хвататься за трещины в скале. Варежки пришлось сунуть в карманы, теперь пальцы у всех замерзли так, что ничего не чувствовали, а Толстый еще и содрал себе ногти.
— Может уже прыгнуть? — Малыш задумчиво посмотрел вниз, — Там снег, мягко должно быть.
— Я тебе прыгну, — пропыхтела Белочка, — догоню, и ты у меня попрыгаешь.
— Я все равно свалюсь.
Малыш стоял спиной к скале, на каменном карнизе, слишком узком, чтобы валенки на нем поместились полностью, и носки их торчали над пропастью. Руки он грел в карманах.
— Малыш, — крикнул Профессор сверху, он шел последним, — возьмись сейчас же рукой за камень, ветер сдует, упадешь.
— Я не могу. Пальцы не сгибаются.
— Белка, помоги ему!
Белочка прижимаясь спиной к скале, старясь не смотреть вниз, осторожно переставляя ноги приставным шагом, подобралась к Малышу и взяла его за воротник.
— Держу!
— Сама держись, а то оба улетите. Толстый, ты там как?
— Да никак. Холодно мне. Что делать-то будем?
— Да ничего. Идти. Вниз.
Нет, а на какой ответ рассчитывал Толстый? Что ему предложат остаться здесь до весны? Или прыгнуть вниз головой на камни?
— Толстый, а у тебя еда есть?
— Ну, так, немного.
— А давай, когда спустимся, перекусим?
— Давай, конечно.
— Ну, тогда спускайся, там, раскладывай все, а мы догоним. Только сам не съешь!
— Да я никогда, когда я все съедал!
Послышалось шипение съезжающего вниз снега, не лавина еще, но маленький лавиненок. Профессор прислушался. Криков и звука падающего тела не было, значит Толстый не сорвался. Слышались шлепки, бормотанье, иногда «ой». Толстый спешил вниз, и за него можно не волноваться, упасть, разбиться, когда в конце пути ждала еда, он был не способен по своей природе.
Малыш и Белочка стояли на каменной полке, Малыш держал руки в карманах, Белочка держала его за воротник, но помешать, вздумай он упасть, она бы не смогла. Могла только свалиться вместе с ним. Профессор спустился по скале ниже, нашел широкий каменный уступ.
— Так, а теперь давайте, съезжайте вниз. Осторожно. Белка, притормози его, чтобы он не вниз головой.