Банни залпом допила свой бурбон.
— Вы очаровательны как серебряный доллар, — сказала она ему, ее голос оказался грубым и сиплым из-за привычки выкуривать по три пачки в день. Она щелкнула своей «Бик», прикурила и взялась за дело. — Откуда вы?
— В основном, Техас, мадам, — ответил он, его рука скользнула с талии Лолы на ее бедро.
Все знали, что Техас это конечно юг, но быть техасцем совсем не так здорово, как быть уроженцем Северной Каролины. Но, очевидно, для тети Бу этого оказалось достаточно.
— Однажды я встречалась с парнем из Техаса, — произнесла она. — В. Джей Потит. Не думаю, что вы знаете Потитов?
— Нет, мадам.
— Я помню В. Джея — присоединилась Банни. — Это не ему нравились шелковые трусики?
— Да. Он не выносил хлопковое белье. С тех пор я ношу только шелковые трусики, или не ношу ничего вообще.
Лола почувствовала, как округляются ее глаза, и понадеялась, что ужас, который она ощущала, не отразился на ее лице. Макс просто усмехнулся и нежно сжал ее бедро.
— Вам нравятся шелковые трусики? — спросила у него Бу.
— Ну…
— Нам пора идти, — прервала его Лола. — Макс еще не знаком с Натали, — добавила она, обращаясь ко второй тетушке.
— Было приятно познакомиться, леди, — удалось сказать Максу, прежде чем Лола утащила его.
— Кажется, тетушки решили за тобой приударить, — сказала она, когда они прошли мимо группы детей, колотящих друг друга ракетками для бадминтона.
— Они милые леди.
— Они чокнутые. Между прочим, они выходили замуж одиннадцать раз. У них слабость к табаку, бурбону и мужьям. И не обязательно их собственным. Удивительно, как они еще не скончались от рака легких, печеночной недостаточности или оружия в руках ревнивых жен, — сказала она, найдя Натали и ее мужа около одного из многочисленных столов для пикника. Натали держала свою младшенькую, двухлетнюю Эшли, и Лола немедленно взяла ее на руки.
— Привет, малышка, — заворковала она, уткнувшись носом в шею девочки, вдыхая запах детского крема и маленького хлопкового платья. Девушка оглядела двор и задалась вопросом, не осталась ли она единственной кузиной старше двадцати пяти, еще не вышедшей замуж. Она готова держать пари, что так и есть, и задумалась, почему. Она привлекательна, успешна и все при ней. И все же она одинока. Это не беспокоило ее в прошлом году, или даже в прошлом месяце. Это беспокоило ее теперь.
Лола хотела большего. Большего, чем работа, и большего, чем верная любовь собаки. Она хотела мужчину, который полюбит ее, и собственную семью. Ей тридцать лет, но дело не в биологических часах, подающих сигнал. Это другое. На прошлой неделе она не понаслышке узнала, как легко жизнь могут отнять, а она еще толком и не пожила.
Девушка взглянула на Макса. На его профиль и мелкие морщинки в уголках голубых глаз. Ее подташнивало, словно на американских горках, а сердце останавливалось в ожидании его улыбки. Она узнала это чувство. Она влюбилась в Макса. Лола наблюдала за его губами, пока он разговаривал с ее сестрой и Джерри, мужем Натали. Ему явно легко и комфортно с ее семьей. Он рассказывал им о своей охранной фирме, и все же очень мало он сказал о себе. Она влюбилась в мужчину, который умеет хранить свои секреты.
— Хочешь подержать малышку? — спросила она его.
Он посмотрел на нее так, как будто она говорила на языке, которого он не понимает. Потом покачал головой.
— Нет.
Она влюбилась в мужчину, который не мог ответить на ее чувства. Мужчину, который предпочитает жить на грани, никогда не зная, не станет ли следующий день для него последним.
Сотовый, прикрепленный к его поясу, зазвонил, и он потянулся за ним.
— Извините, — сказал он, отходя на несколько футов, чтобы ответить на звонок.
Она влюбилась в мужчину, который отвечает на звонки из секретных правительственных учреждений. Который исчезает и может никогда не вернуться. Мужчину, который предпочитает жить в тени.
— Тебе достаточно еды? — спросила Натали, и Лола обратила внимание на сестру. Вот и последствия расстройства питания: люди, которые любят тебя, следят, чтобы ты не пропускала прием пищи или не отправилась в ванную, объевшись. И неважно, что за прошедшие годы ты уже поправилась. А она действительно поправилась. У нее была кошмарная неделя, но она не позволит ей снова втянуть ее в болезнь. Та часть ее жизни закончена.
— Мы еще не ели, — ответила она.
— Тетя Вайнона в этом году опять принесла кастрюлю с горохом.
— Вы его ели?