Эта мысль дала ему пищу для поэтических размышлений.
– Все окна закрыты и заперты на задвижку изнутри, – объяснил инспектор и сделал многозначительную паузу.
– Что указывает на преступника из числа обитателей дома, – нехотя сказал главный констебль. – Ну-ну, посмотрим…
Убитый был одет в одежду для гольфа; сумка с клюшками была небрежно брошена на большой кожаной диван.
– Только что приехал с поля для гольфа, – объяснил инспектор, поймав взгляд главного констебля. – Это было в пять пятнадцать. Дворецкий принес сюда чай. Позднее сэр Дуайтон позвонил своему камердинеру и велел принести ему мягкие домашние тапочки. Насколько мы можем судить, камердинер был последним, кто видел его живым.
Мелроуз кивнул и снова сосредоточил внимание на письменном столе. Многие предметы на нем были перевернуты и разбиты. Среди них выделялись большие, покрытые темной эмалью часы, лежавшие на боку в самом центре стола.
Инспектор кашлянул.
– Можно назвать это удачей, сэр, – сказал он. – Как вы видите, они остановились. В половине седьмого. Это дает нам время преступления. Очень удобно.
Полковник пристально посмотрел на часы.
– Как вы сказали, очень удобно, – заметил он. Помолчав немного, прибавил: – Слишком удобно, черт возьми! Мне это не нравится, инспектор.
Мелроуз оглянулся на двух своих спутников. Посмотрел в глаза мистеру Кину, будто спрашивал его мнение.
– Будь все проклято, – сказал он. – Слишком точно. Вы понимаете, что я хочу сказать. Обычно так не бывает.
– Вы имеете в виду, – пробормотал мистер Кин, – что часы так не падают?
Мелроуз несколько мгновений пристально смотрел на него, потом перевел взгляд на часы, которые выглядели жалко и невинно, что свойственно объектам, внезапно лишенным своего высокого положения. Очень осторожно полковник Мелроуз снова поставил часы на ножки. Потом сильно ударил по крышке стола. Часы пошатнулись, но не упали. Мелроуз повторил удар, и очень медленно, будто нехотя, часы упали на заднюю стенку.
– В котором часу обнаружили преступление? – резко спросил Мелроуз.
– Почти ровно в семь часов, сэр.
– Кто его обнаружил?
– Дворецкий.
– Приведите его, – сказал главный констебль. – Теперь я побеседую с ним. Между прочим, где леди Дуайтон?
– Она легла, сэр. Ее горничная говорит, что она совсем без сил и не может никого принять.
Мелроуз кивнул, и инспектор Кёртис пошел за дворецким. Мистер Кин задумчиво смотрел в камин. Мистер Саттерсуэйт последовал его примеру. Минуту-другую он моргал, глядя на тлеющие поленья, а потом его внимание привлек какой-то яркий предмет, лежащий в камине. Он наклонился и достал маленький изогнутый осколок стекла.
– Вы меня звали, сэр?
Это прозвучал голос дворецкого, все еще дрожащий и неуверенный.
Мистер Саттерсуэйт сунул осколок стекла в карман жилета и обернулся.
Старик стоял в дверном проеме.
– Садитесь, – мягко предложил главный констебль. – Вы весь дрожите. Это был шок для вас, полагаю.
– Это правда, сэр.
– Ну, я вас надолго не задержу. Ваш хозяин вернулся домой сразу же после пяти часов, полагаю?
– Да, сэр. Он велел принести ему чай сюда. Потом, когда я пришел убрать поднос, он попросил прислать к нему Дженнингса – это его камердинер, сэр.
– В котором часу это было?