— Кто следующий? — спросил Марк.
— Только не я, — сказал Карл, подстегивая свой член. — У меня, блин, не все поднялись.
— Тогда я пойду, — ответил я, не желая создавать затишье среди бури.
Вряд ли её можно назвать хоть немного возбуждающей, но после засухи жаловаться не приходилось. Нужно просто зарыть глаза и думать об Англии. «Полировка» всё–таки намного лучше, чем самостоятельное удовлетворение.
— Ок, теперь ты, — обратился Марк к Карлу.
Марк тщательно организовал вечер, поэтому он наш тур–менеджер.
— Нууу… — протянул Карл, грустно уставившись на вялого друга. — Ты можешь заставить её снова одеться?
— Что?
— Она сняла одежду слишком быстро. Может, если она оденется, а затем медленно разденется, у меня получится.
Марк постарался объяснить проблему «леди», но она лишь смутилась. Её что — попросили уйти или продемонстрировать последние модели огненного одеяния? Глядя на многочисленную одежду на ней (чтобы не мёрзнуть на улице), нам показалось, что придется ждать всю ночь.
— Я иду спать. Спокойной ночи, — ответил я, направляясь в свой чистый номер.
14. Ветчина или сыр?
Декабрь 1970 г., Швейцария.
Вернувшись в отель, Грег заказал виски с колой. Мы начали разговор в баре, Грег не слишком горел желанием ехать в Америку. «Мы можем неплохо зарабатывать в Англии и Европе и жить счастливо, чем пытаться заработать состояние в Америке, — объяснял Грег. — В настоящий момент у нас тридцать тысяч фунтов долгов. В среднем только десять процентов групп зарабатывают в Штатах».
Сидя на борту DC9[53], продиравшегося сквозь горы и облака, мы обсуждали, каким будет наш следующий альбом. «Меня всё больше вдохновляет современная музыка, чем классика, — рассказывал я. Карл схватил бумажный пакет, когда нас трясло над Альпами. — Есть пьеса, написанная в 1964–м году Хинастерой — концерт для фортепиано… ну очень круто…»
Американский тур не предполагал сильного возбуждения. Для меня это означало не застать, как растёт Аарон. Но у меня выдался шанс побыть настоящим родителем перед отъездом. Элинор собиралась куда–то выйти и оставила меня с барабанщиком Иэном Уоллесом в качестве сиделок. До поры до времени дела шли нормально. Аарон мирно посапывал, Иэн курил марихуану, а я открыл бутылку вина. Мы слушали пластинку Фрэнка Заппы, когда вечеринку прервал крик «Уааааа!»
Аарон проснулся в жиже собственного произведения. Неожиданно для него вдруг стало холодно, и он потребовал смены белья для новых произведений. Я аккуратно поднял его из кроватки, положил на полотенце на полу и убрал липкую субстанцию.
«Ооо, — булькал Аарон, радуясь, что его маленький инструмент освободился от лишнего. — Гуг гуу биддл. Гидл буу даа».
— Ты это делал раньше? — спросил Иэн, затягиваясь из папиросы, чтобы забить запах.
— Нет, но я часто наблюдал за Элинор.
Я несколько раз подставлял Аарноа под кран, ставил его на сушилку, посыпал тальком и делал очередной глоток, пока Аарон счастливо ползал по полу голышом.
— Думаю, нужно его одеть, пока Элинор не пришла, — предположил Иэн, мрачно наблюдая за маленькой удаляющейся попкой.
— Ага! Хорошая идея.
В те дни ещё не было готовых штук типа памперсов. Пока мы нашли чистые пелёнки и попытались засунуть в них розовую попку Аарона, он с удовольствием принял игру.
— Послушай, ты можешь подержать его, пока я буду пеленать?
Иэн с неохотой вынул сигарету изо рта и исполнил просьбу. Аарон, обнаружив внимание к себе, зашевелился с энергией извивающегося угря.
— Держишь?
— Кажется, да, — Иэн был обкурен так, что решил, что он водопроводчик.
— Отлично. Мне нужно всего лишь застегнуть кнопки с двух сторон.
Маневр оказался опасным и рисковым. Наконец, я поднял Аарона.
[53] Макдонелл Дуглас DC–9, реактивный самолёт.