По поводу Вилли Робертсона и меня существует множество анекдотов, но я расскажу один.
В начале восьмидесятых я увидел фотографию лисы в газете из пригорода Лондона. Несчастную и одинокую, её обнаружили на клочке земли и сжавшейся от ужаса лондонского транспорта. Обычно данное животное ассоциируется с сельской местностью, поэтому тот, кто нашел лису, решил, что она домашняя. Человек взял несчастное животное к себе домой в Уимблдон и позвонил в газету, где быстро напечатали объявление о помощи.
«Кто–нибудь может взять это бедное прирученное животное к себе?»
Будучи любителем животных, в своё время владея семью акрами земли в Суссексе, я ответил на объявление.
— Нам поступило шесть звонков. Можете рассказать подробнее о себе, где вы живете?
— Да, меня зовут Кит Эмерсон. У меня поместье с семью акрами земли в Чиддингли, графство Суссекс. Я с удовольствием позабочусь о лисе.
— Спасибо. Мы с вами свяжемся.
Через пять минут позвонил редактор газеты.
— Вы тот самый Эмерсон из Emerson, Lake and Palmer?
— Самый что ни на есть.
— Здорово! Мы бы хотели сделать из этого репортаж. Вот адрес… можете забрать лису завтра?
— Да! Без проблем.
Положив трубку, я вдруг вспомнил, что в это время у меня назначен обед с Вилли в очень эксклюзивном ресторане Мортон в Баркли–Сквер.
На утро я сел в свою спортивную машину Morgan Plus 8 и отправился по указанному адресу, поднялся по разукрашенной граффити лестнице многоэтажного дома. Меня ввели в маленькую гостиную, где к дивану была привязана лиса.
— Почему лиса привязана? Я думал, она домашняя.
— Он немного нервничает.
Пока человек пытался заманить лису в коробку, я заметил пару больших резцов. Я по достоинству оценил впечатляющий набор зубов и понадеялся, что их демонстрация — тоже признак нервозности.
— Я назвал его Роджером, — сказал добрый самаритянин. — Лис–Роджер, но теперь он ваш, можете звать его как угодно.
Я глянул снова на клыки, пытавшиеся прогрызть картон.
— Нет, Роджер — вполне милое имя, — сбивчиво ответил я.
Затем я потащил лису в двухместную машину и продолжил путешествие в Лондон. Припарковав Morgan, я осторожно вытащил коробку и понес её в офис Вилли.
— Добрая старая сигара! Что там у нас?
— Лиса, — я с гордостью показал содержимое коробки.
У Вилли сменилось выражение лица, оно стало похоже на просроченную рыбу. Содержимое коробки тоже не было радо видеть Вилли и оголило клыки цвета слоновой кости, чтобы показать своё отношение к происходящему.
— Его зовут Роджер… не беспокойся, он провел утомительное путешествие в моей тачке. Если мы его оставим в покое, он будет в порядке.
Я перевернул коробку и вытряхнул Роджера на роскошный ковер, лежавший на полу офиса Вилли. Вилли отошел на почтительное расстояние, вернее сказать, закрыл за собой дверь и вышел на улицу, пока я привязывал Роджера к столу. Я уверил секретаршу, что если ему дать миску с водой и, по возможности, живую курочку, больших проблем не будет. Сами же отправились основательно выпить и закусить в Morton's.
Обед закончился нескоро, мы обсудили всё, что может произойти в ужасном травматичном мире рок–н–ролла, и как это можно предотвратить, параллельно осушив значительное количество Пино Гриджио.
Весело вернувшись в офис пару часов спустя, мы едва не сбили с ног секретаршу Вилли, бормотавшую что, «с неё хватит». Воняло животными фекалиями, сшибавшими прямо со входа. Это не был едкий запах домашнего животного — больше похоже на сладкие кольца дикого животного, загнанного в угол и борющегося до конца за свою жизнь.
Роджер выглядел счастливее, освободившись от всего, что съел за последние несколько дней. Подобно картине Маука Эшера[52], стол Вилли нарушал законы гравитации, стоя на трёх ногах. Четвертая находилась в пасти Роджера, мне показалось, что лучше не пытаться вытащить её.
— Боже! — воскликнул Вилли, рассматривая море разрушений, обычно остающееся после таких, как Led Zeppelin.
[52] Нидерландский художник–график.