— Погодите, пока я не скажу внукам, — и она направилась в кухню отпраздновать очередным глотком из–под раковины.
Во время обеда я заехал в студию и увидел, что все собрались вокруг картин молодого студента. Глядя поверх спин, я мельком увидел нечто похожее на броненосца с оружием, произрастающим прямо из него. Грег познакомил меня с художником — Уильямом Нилом. Наши взгляды с Грегом сошлись, что музыка совпадает с образами Уильяма Нила. Грубые, научно–фантастические, анти–дарвинистские. Чем больше я смотрел, тем больше музыка срасталась с картинами и наоборот.
На следующий день по дороге из Суссекса я придумал имя центральному персонажу картин Нила. Оно может базироваться на образе выдры по имени Тарка[55]. По дороге я подобрал более правильное название. Таркус звучало очень выигрышно. Я предложил имя Грегу. Ему понравилось. Картина вдохновляла нас при живой записи «Картинок с выставки», пользовавшихся большим спросом.
Мы выбрали ньюкаслский Сити Холл, будучи уверенными, что там нам окажут горячий приём. Я ещё понадеялся, что мне удастся использовать их церковный орган. Мне дали разрешение после того, как я пообещал профсоюзу, что не буду втыкать в него ножи. С записью живого выступления возникли сложности. Если я собирался играть вступление «Променада» на консоли духового органа, мне потребуется несколько секунд, чтобы добежать до сцены. Карл предложил в этот момент продемонстрировать навыки в выбивании пресс–ролла одной рукой, чтобы я как бешеный успел добежать до клавишных к началу «Гнома».
Грег кое–как согласился прослушать записи. Он боялся, что из–за классического содержания ELP начнут сравнивать с их завязью — The Nice. Он не хотел, чтобы «Картинки» отвлекли внимание от второго альбома. Неотредактированная запись соперничала в качестве второго альбома с «Таркусом», который находился на стадии подготовки. Найденный компромисс с точки зрения бизнеса не имел никакого смысла. «Pictures at an Exhibition», записанный за один вечер за небольшие деньги в Сити Холле, будет продаваться за пол–цены студийного альбома.
После выхода «Tarkus» Atlantic захотела узнать больше о «Картинках», которые попали в топ чартов Англии и импортировались в Штаты в больших количествах. Atlantic не хотела оставаться в стороне и пожелала поиметь свой кусок пирога. Они не согласились с низкой ценой и боролись за полноценную стоимость пластинки. Но в какую категорию отнести? Это ни рок, ни классика. Они в какой–то момент решили издать альбом на своей дочке — Nonsuch Records — но спрос был настолько велик, что даже нью–йоркская радиостанция WNEW играла её целиком, и «Картинки» поставили в рок–секцию.
Мы все были там и сделали это. Единственная разница в этот раз состояла в том, что нам всего лишь нужно было быть там, сыграть и продать майки. Мерчендайзинг находился тогда в зачаточном состоянии, собственно, как и вся звукозаписывающая индустрия. Ахмет Эртегюн (президент Atlantic Records) скажет в интервью радио ВВС в 1989 году: «Они были очень авангардной группой. Первая вещь, которую я услышал, звучала очень экстравагантно. Но оказалось, что у такой музыки есть своя аудитория, которая росла. Кит Эмерсон — особенный талант, который далеко обошел своих соотечественников, играя на электронных инструментах».
Хит–сингл не имел для меня значения. Если и нужно выбирать, я бы предложил “Knife Edge”. Но когда мы подъезжали к Манхэттэну, то услышали завершающее соло из “Lucky Man” по радио, а голос Скотта Муни произнёс: «Это был первый сингл новой группы, Emerson, Lake and Palmer».
— Эээ? — я повернулся к Грегу за объяснениями.
Он лишь пожал плечами. Можно ли меня простить за подозрения в закулисных играх? Неужели нечто происходит за моей спиной?
Я не стал делать из этого проблему, просто отметил для себя, что записывающая компания ведет себя неподобающе, о чем намеревался при первой же встрече сообщить.
Я думал об их выборе. “Lucky Man” был плох тем, что не показывал всего, что мы делали — того могучего звука, что мы производили втроем и чем могли по праву гордиться. Нас и так поставили в один ряд с Crosby, Stills, Nash and Young — такой же набор имён. Широкая публика могла легко спутать нас с CSN&Y из–за многочисленных вокальных гармоний. Кроме того, как мы будем их петь на сцене? Мы с Карлом пели так плохо, что даже глухие не захотят читать по нашим губам.
Ахмет Эртегюн воплощал собой стиль, манеры, красноречие и грацию, которые могли запугать кого угодно. Он никогда не пользовался этим специально, но являлся ходячей энциклопедией всего, что рок–индустрия переняла от джаза, блюза, фолка и соула. Он открыл и записал огромное количество легенд, в частности моих джазовых кумиров — Чарли Паркера, Дюка Эллингтона, Мида Люкс Льюиса. Я прислушался к его словам, когда он объяснил мне разницу рынков Америки и Англии.
— В Англии ситуация очень разнообразная. На одной неделе в хит–парад могут попасть поющий почтальон, футбольная команда и хор монашек. На следующей — Пинки, Перки и Led Zeppelin. Здесь же всё категоризовано, что делает отгрузку пластинок более эффективной. Мы хотели простейшую, прямолинейную запись, чтобы радиостанции легко могли вставить её в плейлист. Если «Lucky Man» продолжит звучать так же часто, как и сейчас, люди толпами повалят на ваши концерты. Когда они сядут в кресла, вы можете им играть, всё, что вам в голову взбредёт.
— Но мы не сможем воспроизвести так же, как на записи. У нас только один вокалист.
— Не волнуйся. Если «Lucky Man» станет хитом, вы её хоть на казу[56] сыграйте, народ примет на ура.
После пяти разогревочных концертов в трудноописуемых местах, нам удалось попасть в Филлмор Ист вместе с Edgar Winter's White Trash. Вскоре зал закроется. Билл Грэм говорил, что устал от рок–бизнеса, но к нам отнёсся очень тепло.
— Господи, они великолепны, — орал фэн в ухо Криса Уэлча после нашего первого номера. За первую неделю мая мы продали сорок тысяч копий в Америке и находились на пути к первому золотому альбому.
15. ELP возвращаются в США
26 мая 1971 г.
Как попасть в Карнеги Холл?
Заниматься надо, заниматься!
Карнеги Холл манил и в то же время отталкивал. Снаружи — внушительный готический фасад, тогда как внутри — скромный, стерильный клинический тип архитектуры, как бы невинно отрицающий великих, что выступали в его стенах. От классики до джаза, от Бенни Гудмена и Майлза Дэвиса с Гилом Эвансом до Ленни Бейби. Чтобы попасть на его священную сцену, я много упражнялся Ребятки, как я упражнялся перед концертом. Акустика такая чистая, что казалась девственней и чище, чем сами стены. Боюсь, мы осквернили их своим электричеством. Единственный раз, когда я почувствовал себя уютно в зале, произошел во время фортепианного соло, когда публика наконец подняла головы. Взорвать мозг аудитории — правильно, но она не хочет, чтобы то же самое проделали с ушами.
И хотя я испытывал благоговейный страх перед залом, наступил момент, и я почувствовал себя как дома. Из–под крышки фортепиано вылетал самый удивительный звук и разносился под сводами самого величественного зала. Этим концертом мы представили Америке живое исполнение «Картинок с выставки». Мы перестали обращать внимание на аудиторию и играли лишь для себя, Грег и Карл были рядом со мной. Мы трое были заряжены энергией, как профессиональные боксёры, играя как для публики, так и для себя. Мы соревновались друг с другом, словно бились на рыцарском турнире, вызывали на дуэль, провоцировали на то, чего ещё никогда не делали. После концерта я был горд как никогда.
— Привет, пап! Я играл в Карнеги Холле.
Теперь всё в порядке. Мне больше не нужно добиваться его одобрения. Как всегда, в чисто козерожьем стиле он пожелал мне удачи, быть осторожным, и бережно относится к заработанным деньгам.
Специальные коврики для упражнений для барабанщиков и тренировочные клавиши постоянно использовались во время американского тура. Иногда я удивлялся, что несмотря на щепетильное отношение к мельчайшим деталям организации тура, Грег бывало не удосуживался распеться или попрактиковаться на басу.
«Я думаю, если у вас есть способности к музыке, — сказал он однажды. — величайший дар — быть певцом». Появились первые признаки ларингита, стоившие группе концерта, и я ему очень сочувствовал, вспоминая проблемы Ли.
Но здесь был голос!
Он требовал большего внимания и заботы, чем самый деликатный механизм. В какой–то момент Грег начал перестраховываться в делах, связанных с менеджментом, бухгалтерией и прочими юридическими вопросами. Это стало поглощать всё больше и больше времени, практически с одержимостью, заменяя основную роль. Трудно было скрыть неудовлетворённость, и я часто напоминал, правда безуспешно, что мы и так платим значительные суммы и комиссионные людям за их работу, так пусть они её и делают.
[55] Роман английского писателя Генри Уильямсона «Выдра по имени Тарка».
[56] Американский духовой музыкальный инструмент.