– Хорошо.
– Мы опоздали, Рид. Наверняка у нее уже был разработан план побега. Она сбежала – убив своих бабушку и дедушку.
– Иди ты!..
– Да. Сучка застрелила свою бабушку на ходунках, потом дедушку в его массажном кресле. Мы заморозили их счета – на всех было вписано ее имя, – но она систематически, годами, снимала большие суммы. Теперь у нее миллионы.
– Это она. Она убивала тех, кого не успели убить ее брат и его приятели.
– Мы нашли в ее кабинете списки убитых, фотографии, данные, которые она собирала. Там осталось много оружия, парики, карты. Компьютера нет. Видимо, работала на ноутбуке и забрала его с собой. Машина «Хонда» была угнана тем утром, и она бросила ее у дома. У нас есть ориентировка на машину, зарегистрированную на нее, и, поскольку теперь она главный подозреваемый по нераскрытым убийствам в нескольких штатах, делу дан национальный характер.
– Вмешались федералы?
– Я не возражаю. Она умная, Рид. Хитрая и сумасшедшая. Нельзя отказываться от помощи. Ты должен снова встать на ноги, напарник. Отдых, лекарства, физкультура и все, что велят доктора.
– В моей квартире, в спальне, есть доска с делом – архив. Сходи, забери все.
– Поняла. Слушай, я позову твоих родителей. Они дежурили здесь почти круглосуточно.
Желая прикоснуться к другу, Эсси провела пальцем по четырехдневной щетине на его лице.
– Выглядишь дерьмово, Рид, но ты поправишься. Видишь эту кнопку? При необходимости можешь включать капельницу с морфином.
– Да. Учту. Есть тут одна медсестра… наверное, медсестра, если мне все не приснилось. Очень красивая, карие глаза, белоснежная улыбка, кожа цвета карамели, которой моя мама покрывала яблоки на Хеллоуин…
– Не приснилась. Это Тинетт. Посмотрю, работает ли она сейчас. – Эсси наклонилась и слегка коснулась губами его щеки. – Ты напугал меня до полусмерти, Рид. Постарайся больше так не делать.
Еще сутки он то приходил в сознание, то отключался. Врачи хотели, чтобы он вставал с койки и совершал короткие прогулки, а прекрасная (к сожалению, замужняя) Тинетт строго следила за этим. Мол, если он хочет, чтобы сняли катетер, то должен быть мобильным.
Рид шаркал по коридору, волоча за собой капельницу, обычно в сопровождении кого-нибудь из родных или приятелей-копов. Его очень тронуло, что Бык Стоквелл не пропустил ни одного дня посещений, хотя и ворчал, чтобы Рид пошевеливал своей тощей симулянтской задницей.
За десять дней, прошедших с тех пор, как сталь впилась в его плоть, он похудел на четыре кило и чувствовал, как тает мышечный тонус.
Мать приносила ему мясной рулет, отец угощал пиццей. Сестра испекла для него печенье. А брат протащил пиво.
Первое занятие по лечебной физкультуре оставило Рида без сил и в холодном поту.
Его палата, полная цветов, книг и мягких игрушек, включая плюшевого медведя с детективным значком, стала казаться ему тюрьмой. Впрочем, попасть сюда было так же сложно, как и вырваться. Когда в палату однажды проникла Селина Макмаллен, Тинетт – отныне герой Рида – вытурила ее в два счета.
Но Макмаллен удалось сфотографировать его на мобильник. Увидев свой снимок в Интернете, Рид решил, что все ему врут, и он, по-видимому, умер.
Он выглядел как зомби.
Бык, оправдывая свое имя, упрямо заставлял его вставать и двигаться после второго раунда физкультуры, когда Риду хотелось только упасть и уснуть.
– Кончай ныть.
– Я не ною.
– Ну, скулишь, стонешь, пищишь. Хочешь снова стать копом или нет?
– Я никогда не переставал быть копом. – Рид стискивал зубы, пока они шли. По крайней мере, теперь ему разрешили надевать хлопковые штаны и футболку вместо унизительного больничного халата.
– Тебя засадят за бумажную работу и будут держать там до скончания времен, если ты не сможешь выхватывать пистолет и стрелять, как мужик.
– Эсси надерет тебе задницу за «как мужик».
– Ее здесь нет.