– Мы юристы, – перебил ее Гарри. – Мы оба знаем, как использовать полуправду и игру слов. Не надо на мне упражняться. Что случилось сегодня?
Натали по-настоящему испугалась и вновь вцепилась в его рубашку.
– Я не выдержу, если ты будешь против меня!
Он нежно обхватил ее лицо руками.
– Этого никогда не случится. Но давай будем откровенны друг с другом. Честны друг с другом.
– Мои родители… Мама расстроена, потому что папа после вечеринки дважды ездил на остров.
– Твоя мама расстроена, потому что он общается с твоей сестрой?
– Ты не понимаешь! Симона презирает мою мать, она неблагодарная. После всего, что они для нее сделали, она бросила колледж и сбежала в Европу.
Гарри слышал все это раньше и набрался терпения.
– Похоже, правильно сделала. Если и есть проблема, то она между твоей матерью и сестрой. Это не твоя проблема, Натали.
– Я люблю маму.
– Конечно. Я тоже. – Он улыбнулся, поцеловал ее. – Горошины в стручке. Ты ходила к ней, чтобы поговорить – или чтобы поссориться?
– Я юрист, – бросила в ответ Натали. – Я пришла спокойно поговорить, а потом она…
Он терпеливо смотрел на нее, и она почувствовала себя виноватой.
– Да, это неправда. Я шла с лучшими намерениями, но к тому времени, как я добралась до острова, я была в ярости. Я сама начала. Я сама. О боже, Гарри, я ужасный человек.
– Не говори так о женщине, которую я люблю. – Он крепко обнял ее, любя Натали как за недостатки, так и за совершенство. Просто любя. – Подожди минутку, милая. Я позвоню, чтобы отменить наши планы на ланч.
«И осмотр дома», – подумал он.
– Я забыла. Совсем забыла.
– Ничего, перенесем встречу на другой день. Потом я налью нам обоим вина, и мы все обсудим. Разберемся, милая.
– Я люблю тебя, Гарри. Я правда тебя люблю. – Она цеплялась за него, не выпуская.
– Взаимно.
– Я хочу, чтобы виновата была она. Я хочу на нее злиться. Так проще.
– А я вот вижу твое красивое лицо, слезы… И не думаю, что так проще.
Сиси установила мольберт в патио. Лето пролетит и не заметишь, каждый день на счету. Она продолжила работу по одной из фотографий Симоны. Женщина в красной шляпке разглядывает помидоры в корзинке на уличной ярмарке, а сморщенный старичок за прилавком ей улыбается. В версии Сиси помидоры превратились в яркие волшебные яйца, а птица, сидящая на полосатом навесе, – в крылатого дракона. Целую неделю она играла с тонами, ощущениями и смыслом. Симона же провела эту неделю, сосредоточенно реставрируя бюст.
– Входите! – крикнула Сиси, когда в дверь позвонили. Она редко запирала дверь, и кто бы ни пришел, он мог просто войти, не вынуждая ее прерывать работу. – Я здесь!
– Сиси.
Не зная, чувствовать ли ей облегчение или насторожиться при звуке голоса Натали, Сиси отложила мольберт и повернулась.
Девочка выглядела раскаявшейся. И явно нервничала, сжимая своей рукой руку молодого человека, которого Сиси называла Красавчиком Гарри.
– Поскольку ты всегда любила следовать правилам, я делаю вывод, что ты решила взять на себя ответственность и придумала, как все исправить.
– Да, я беру на себя ответственность и постараюсь загладить свою вину. По крайней мере попробую. Мне очень стыдно, Сиси, за то, что я сделала в тот день. Мне нужно многое сказать Симоне, и я надеюсь, она меня выслушает. Я знаю, как много значит для тебя эта скульптура, символизирующая связь между тобой и Симоной. Я разбила ее, потому что ревную. И это непростительно. Для того чтобы помириться с тобой, я сначала должна помириться с Симоной.