Древнейшие государства Кавказа и Средней Азии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Исследование некрополей дает основной материал для решения проблемы развития имущественной дифференциации и появления социальных различий среди населения Колхиды. Если в ранних некрополях никакой разницы в количестве и качестве погребального инвентаря в погребениях не наблюдается, то в дальнейшем эти различия становятся очень явственными. Так, на Красномаяцком некрополе после V в. до н. э. впервые встречены погребения почти без инвентаря или совсем без инвентаря (Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 50). В местном некрополе Пичвнари примерно 1/4 погребенных лишены сопровождающих вещей (Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 37). Одновременно появляются могилы с инвентарем, количество и качество которого резко превышает обычный уровень. Некоторые из таких погребений несут уже отдельные элементы кочевнических традиций; рядом с покойным захоронена лошадь, что указывает, видимо, на особый социальный статус погребенного (Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 48). Характерной чертой является также наличие греческих вещей только в сравнительно богатых погребениях (Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 51). Кроме того, в середине I тысячелетия до н. э. впервые встречаются могилы, которые, видимо, можно истолковать как погребение насильственно умерщвленного раба или рабыни.

Но особенно показательны для исследования процессов социальной дифференциации захоронения самого высшего слоя общества — знати. Они резко отличаются от погребений рядовых членов общества как по устройству могил, так и по составу погребального инвентаря. Богатые захоронения в Вани — одном из наиболее важных политических и экономических центров Колхиды — представляют собой большие деревянные саркофаги (возможно, имитирующие земное жилище), помещенные в вырубленные в скальном грунте камеры и перекрытые булыжной насыпью. Погребальный инвентарь состоит из множества золотых и серебряных украшений — диадемы, височные украшения и серьги, несколько ожерелий, браслеты и т. д., разнообразной утвари — серебряные и глиняные сосуды, разноцветные стеклянные флаконы для благовоний, огромные бронзовые котлы для пищи (в виде туши различных животных и дичи) и т. д. (Вани I, 1972). Характерным для Вани является и обряд конских захоронений.

Наконец, необходимо отметить, что с IV в. до н. э. в Колхиде начинает распространяться кувшинный обряд захоронений, широко представленный в последующую эпоху (Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 84).

Культовые предметы и сооружения. Выше уже отмечалось общественное сооружение в Вани, видимо, предназначенное для совершения религиозных церемоний. Возможно, что остатки храма засвидетельствованы в с. Саирхе близ Сачхере, где, согласно предположениям исследовании, находился центр самой восточной скептухии Колхиды (Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 130). В одной из построек (прямоугольная в плане, размером 11×10 м) были обнаружены фрагменты известняковой львиной головы, каменного фаллоса и изваяние Ктепса. Считается, что данное сооружение представляет собой святилище, посвященное богам плодородия. С подобным же комплексом религиозных представлений связаны и бронзовые фигурки итифаллического характера, часто встречаемые в погребениях. Этот обычай появился в Колхиде еще в эпоху поздней бронзы — раннего железа (Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 131). С религиозной символикой связаны и изображения орлов, часто присутствующие в прикладном искусстве колхов. Греческими влияниями, видимо, определяется появление в могилах монет — имитация греческого «обола Харона» (Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 132).

Предметы искусства. Своеобразие положения Колхиды, соприкасавшейся с греческим миром, способствовало проникновению сюда произведений чисто греческого искусства, в первую очередь расписной керамики. Некоторые ее образцы представляют собой высокохудожественные произведения греческой вазописи. Видимо, лучшим образцом является известный краснофигурный кратер из некрополя в Пичвнари, датируемый 460–450 гг. до н. э. (Кахидзе А.Ю., 1977, с. 8, рис. 4). Прекрасным образцом греческой скульптуры можно назвать рельеф, обнаруженный в море около Сухуми, датируемый 430–420 гг. до н. э. (Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 139). В ходе раскопок найдено значительное число произведений греческого прикладного искусства (главным образом аттического производства): серебряные сосуды, перстни и т. п.

Характер местного искусства ярче всего, как мы говорили, отразился в ювелирном деле, для которого характерны не только очень высокое техническое мастерство, но и сознательное «сплетение» воедино древневосточных традиций и веяний, пришедших из ахеменидского искусства, и позднеархаических греческих.

Археологические материалы (в сочетании с данными письменных источников) позволяют считать, что на территории Колхиды уже с VI в. до н. э. формируются классовое общество и государство (Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 137). Длительный процесс предшествующего развития привел в начале I тысячелетия до н. э. к бурному подъему экономики, связанному в первую очередь с освоением железа. Колхида в это время стала одним из важнейших центров металлургии, что послужило основой всех тех изменений в структуре общества, которые (с различной степенью полноты) фиксируются археологическими данными: становление специализированного ремесла, развитие обмена, технический подъем сельского хозяйства, рождение города, появление и развитие имущественной и социальной дифференциации. Видимо, контакт с греческим миром явился одним из стимулов, ускоривших прогресс древнего общества Колхиды, хотя причины прогресса, бесспорно, были заложены в самой природе этого общества. В описываемую эпоху в Колхиде развивалась и самобытная местная культура, теснейшим образом связанная с традициями предшествующего времени.

Глава вторая

Южное Закавказье

Источники. Важнейшее место среди письменных источников по истории государства Урарту занимают ассирийские (летописи, письма-донесения, так называемые «реляции богу»). Летописные сообщения иногда иллюстрируются рельефами, изображающими описываемые события (например, взятие и разграбление важнейшего культового центра Урарту Мусасира ассирийцами). На основе этих источников создается внешнеполитическая канва урартской истории (Дьяконов И.М., 1951). Важную роль играют и собственно урартские тексты — иероглифические и клинописные. Урартское иероглифическое письмо имело ограниченное распространение и охватывало только хозяйственную и культурную сферы. Уже с IX в. до н. э. на смену ему пришла клинопись, заимствованная у ассирийцев (Пиотровский Б.Б., 1959, с. 28). Урартские надписи (Меликишвили Г.А., 1960) крайне однообразны. В большинстве случаев это краткие сообщения о победах, но иногда пространно описывается военная добыча (летописи царей Аргишти и Сардури). Значительную часть надписей составляют строительные, наименьшую — религиозные. Понимание надписей затрудняется еще недостаточной изученностью урартского языка. Особенно важны для исследования хозяйственных отношении, существовавших в Урарту, клинописные глиняные таблички — документы хозяйственной отчетности и письма. К сожалению, до сего времени их найдено очень немного (Дьяконов И.М., 1963).

Важнейшим источником являются археологические материалы (Пиотровский Б.Б., 1959, с. 34 и сл.). Археологические работы проводились как в северных районах государства Урарту (на территории советской Армении), так и в центральных частях его. Среди зарубежных археологических работ важны раскопки в Топрахкале (Пиотровский Б.Б., 1959, с. 18 сл.), исследования населенных пунктов вокруг оз. Ван, осуществленные в последние годы (Клайс В., 1978; Nylander С., 1966), раскопки в Алтындепе и ряде других пунктов (Bilgic Е., Ögün В., 1964; Burney Ch., 1966; Kleiss W., 1976; Kroll St., 1976a, б; Özgüc T., 1966, 1969). Ha территории советской Армении особое значение имеют раскопки Кармир-блура (Тейшебаини) (Пиотровский Б.Б., 1950; 1952; 1955а; Мартиросян А.А., 1961), Аринберда (Эребуни) (Оганесян К.Л., 1964; 1973; Ходжаш С.И., Трухтанова Н.С., Оганесян К.Л., 1979) и Аргиштихинили (Кафадарян К.К., 1975; Мартиросян А.А., 1974), Армавира (Тирацян Г.А., 1978в). К сожалению, все эти раскопки представляют собой исследования городских центров; сельские поселения Урарту до сего времени практически не изучались (рис. 2).

Поселения (классификация, топография, планировка) (табл. V). Время существования государства Урарту — это начало процесса урбанизации в закавказском регионе. Становление классового общества и государства имело своим естественным результатом сложение города как особого социального организма и особого типа поселения. Уже в IX в. до н. э. был построен город Тушпа-Ван, ставший столицей Урарту. К началу VIII в. до н. э. относится появление городов Эребуни и Аргиштихинили. Позднее они пришли в упадок, но родились новые, к которым и перешла ведущая роль в государстве в VII в. до н. э. (Тейшебаини, Русахинили). На рубеже VII–VI вв. до н. э. падение государства Урарту привело к полному уничтожению этих городов, в то время как возникшие ранее пострадали меньше (Пиотровский Б.Б., 1959, с. 88, 92).

Археологические материалы и письменные источники позволяют выявить различные типы поселений. Ведущим являлся город, вероятно, можно говорить в двух его вариантах: 1) административно-хозяйственный центр (к этому варианту относятся практически все археологически обследованные города); 2) религиозный центр (видимо, Мусасир). Кроме того, известны государственные крепости и (только по письменным источникам) сельские поселения.

Цари Урарту проводили сознательную политику урбанизации, и, соответственно, планировка значительной части городов была заранее выработана. В частности, детально выявлен план урартского города около Зернакитепе: система пересекающихся под прямым углом улиц делит территорию города на практически квадратные (сторона 32–35 м) блоки, занятые жилыми массивами (Nylander С., 1966, рис. 1, с. 146). Видимо, прямоугольная система планировки существовала и в Тейшебаини, где выявлены главная городская артерия (ширина 6 м) и переулки, пересекающие ее (Мартиросян А.А., 1961, с. 106). Здесь же узловые точки плана города фиксировались на местности большими базальтовыми камнями.

Территория городов обычно достаточно велика — от 30 до 200 га (Аргиштихинили 400–500 га). Они, как правило, создавались у подножия высоких холмов, вершины которых занимали цитадели. Иногда города имели две цитадели, например Тушпа-Ван (на Ванской скале и на Топрахкале), Аргиштихинили (на Армавирском холме и на холме св. Давида). Цитадели опоясывали мощные стены, внутри которых располагались дворцы, храмы, казармы, хозяйственно-складские сооружения. Иногда на одном холме имелось несколько укреплений. Например, город Русахинили возник рядом с Бастамским холмом, на котором находились три крепостных сооружения (Клайс В., 1978). Иногда застройка цитадели представляла собой единый архитектурный комплекс, например цитадель Тейшебаини (площадь около 4 га) состояла из 150 помещений, связанных воедино.

Если цитадели урартских городов археологически изучены подробно (Эребуни, Аргиштихинили, Тейшебаини), то собственно городские поселения исследованы еще недостаточно. Строители городов стремились к тому, чтобы границы городской застройки совпадали с естественными препятствиями (река, отвесные склоны холмов, косогоры), затрудняющими доступ врагам (Оганесян К.Л., 1968, с. 15–17). Например, Зернакитепе располагался на холме с крутыми склонами (Nylander С., 1966, с. 142–145). Города, как правило, защищались стенами, которые прерывались только в местах, абсолютно недоступных для неприятеля. Цитадель города чаще всего включается в систему городских укреплений (Тейшебаини, Аргиштихинили). В Тейшебаини можно предполагать наличие оборонительных стен и внутри города: они делили его территорию на несколько изолированных районов, что облегчало оборону (Мартиросян А.А., 1981, с. 106). Иногда город разрастался и занимал территорию за городскими стенами. «Внешний город» по площади обычно намного превосходил «внутренний» (например, в Тейшебаини соотношение: 50 га к 600–800 га), хотя застройка его была много более разреженной (Мартиросян А.А., 1974, с. 44). В ряде мест (Аринберд, Кайалыдере) обнаружены остатки водопроводов, в Аргиштихинили найдены водохранилище и система каналов, снабжавших город и его окрестности водой.

Из числа урартских крепостей (табл. VI) более всего известны Айкаберд (Чавуштепе) и Алекберд — обе возле оз. Ван. Крепость Айкаберд занимала довольно значительную площадь, обнесенную стеной. Алекберд располагалась на прибрежном утесе с крутыми и отвесными склонами со всех сторон; доступ в нее имелся только со стороны озера, проход был вырублен в скале над самой водой (Пиотровский Б.Б., 1959, с. 197).

Фортификация. В сложении принципов урартской фортификации участвовали как местные традиции эпохи бронзы, так и иноземные влияния, пришедшие из Месопотамии и Малой Азии.

Городские укрепления обычно располагались вдоль естественных препятствий, служивших природными рубежами городской территории. Вместе с тем для отдельных отрезков стен характерна строгая прямолинейность форм. Оборонительные системы состояли из одной, чаще двух, а иногда и трех линий крепостных стен. Цитадель являлась последним опорным пунктом в системе городской обороны. Иногда сама цитадель делилась внутри стенами на отдельные участки: если противнику удавалось овладеть одним из них, в других могло продолжаться сопротивление. Так, западная цитадель Аргиштихинили состояла из трех частей.

Городские стены толщиной обычно 3,5–4 м, были снабжены контрфорсами и массивными выступающими квадратными башнями. Стены чаще всего имели комбинированную конструкцию: нижняя часть — из камня, верхняя — из сырцового кирпича. Проблема защиты ворот разрешалась двумя способами. В одном случае вход фланкировался двумя мощными контрфорсами или башнями (Тейшебаини), в другом он располагался перпендикулярно основной линии оборонительных сооружении, т. е. под прикрытием крепостной стены, в результате чего подход к воротам проходил вдоль стен (Аргиштихинили) (Кафадарян К.К., 1975, с. 15–16, 30).

Застройка (дворцы, храмы, бытовые постройки и т. д.) (табл. VII). В настоящее время изучена только архитектура городов, сельские жилища и здания общественного назначения, расположенные а сельской местности, практически не известны.

Урартские дворцы имели различные планировочные решения. Выделяются два типа. Основу композиции дворца в Эребуни составляют два двора, вокруг которых находятся помещения различного назначения. Один из дворов — перистильный, и вокруг него сгруппированы все важнейшие помещения дворца (дворцовый храм Суси; зал, украшенный настенной росписью; хозяйственные помещения) (Оганесян К.Л., 1968). Ядром во дворцах второго типа являются колонные залы. Дворцовый комплекс западной цитадели Аргиштихинили (одновременный с дворцом Эребуни) делится на две части: парадно-жилую и хозяйственную. Ядром парадной части является большой колонный зал (два ряда по десять колонн). Во дворце в Русахинили (Бастам) важнейшее место также занимает колонный зал (два ряда по семь колонн) (Kleiss W., 1976, рис. 20). Во дворцах позднеурартского времени наблюдается увеличение рядов колонн в центральных помещениях: Алтынтепе — три ряда по шесть колонн; Аргиштихинили (восточная цитадель) — три или более рядов примерно по семь колонн. Дворцы, вполне вероятно, могли быть двухэтажными. Предполагается, что в Тейшебаини центральная часть дворца была двухэтажной, боковые — одноэтажными. На втором этаже, по предположению исследователей, находились жилые покои и помещения сакрального характера (Мартиросян А.А., 1961, с. 91). На территории цитаделей (как важный элемент комплекса дворца) обычно имелись кладовые, в которых находились вкопанные в землю большие сосуды (карасы), предназначавшиеся для хранения вина, зерна и т. п. Подобные помещения очень вместительны. По подсчетам исследователей, например, в девяти складах Тейшебаини могло храниться до 500 тыс. литров вина (Мартиросян А.А., 1961, с. 91).

Типологическая классификация урартских храмов пока носит только предварительный характер. К первому типу относится храм бога Халди в Эребуни. Он состоит из основного продолговатого зала с портиком перед ним и двух квадратных боковых помещений (одно из них башенное). Этот тип близок к встречающимся в хурри-митаннийском мире сооружениям, называемым бит-хилани. Второй тип (Топрахкале, Алтынтепе, Кайалыдере, Патноц, Айкаберд и т. д.) представляет собой квадратное в плане однокомнатное здание (возведенное на платформе) с угловыми выступами и шатрообразным перекрытием. Третий тип — прямоугольное, сравнительно небольшое помещение, включенное в общий дворцовый комплекс (храм Суси в Эребуни). Возможно, что четвертый тип (еще не выявленный раскопками) представлен на ассирийском рельефе, изображающем взятие Мусасира. Для него характерны высокий подиум, двускатная крыша, фронтон и колонны вдоль фасада. Правда, высказывалось предположение, что на этом рельефе изображен храм второго типа.

Раскопками недавнего времени выявлено большое разнообразие типов жилищ Урарту. Основные принципы типологии определяются социальным и имущественным положением их владельцев. Большая группа домов-особняков, видимо, принадлежавших свободным, полноправным, ведущим свое хозяйство жителям города, открыта в Аргиштихинили (Мартиросян А.А., 1974, с. 104 и сл.). Наружные стены этих домов сложены из крупных базальтовых блоков (внизу) и сырцового кирпича (вверху). Довольно часто используются контрфорсы. Внутренние перегородки выполнены из мелких камней и кирпича. Стены изнутри оштукатурены глиной. Дома этого типа состояли из большого числа помещений (до 20), общая площадь — до 700 кв. м. Ядром дома служил большой квадратный или прямоугольный зал (площадь 70–80 кв. м). В центре него (между двумя колоннами) находились очаг, специальное место для сакральных церемоний и, выложенные из камня скамьи. Вокруг располагались жилые помещения, кухни, склады, хозяйственные помещения. Удалось выявить, что в некоторых из этих домов имелись помещения для содержания 30–40 голов мелкого рогатого скота, склады для хранения не менее 12–13 тыс. литров вина и т. д. Зафиксированы археологические свидетельства занятий жителей этих домов и ремеслом (гончарное, металлообработка и т. д.). Считается, что каждый такой дом был занят большесемейной общиной (не менее трех поколений), ведущей самостоятельное общее хозяйство. Центральный зал являлся местом собраний общины. Вместе с тем потребление — уже раздельное, о чем говорит наличие нескольких кухонь в каждом из домов. Близкие по характеру дома найдены и при раскопках в Тейшебаини. К их числу принадлежит так называемый «дом знатного урарта» (Мартиросян А.А., 1961, с. 111 и сл.). Он также характеризуется наличием большого центрального зала, сочетанием в едином комплексе жилых хозяйственных и складских помещений. Отличие его от упомянутых выше особняков Аргиштихинили заключается в том, что в нем при достаточно больших размерах (площадь около 400 кв. м) жила, видимо, малая семья.

Место обитания военно-административной верхушки г. Тейшебаини был, вероятно, большой дом, расположенный в юго-западной части города (Мартиросян А.А., 1964, с. 260 и сл.). Здание занимало площадь более 2 тыс. кв. м (62×33 м) и находилось на небольшом холме. Важнейшие капитальные стены имели фундаменты и были выполнены из очень аккуратно отесанных блоков базальта (на глиняном растворе с примесью щебня и гальки). Верхняя часть стен выложена из сырцового кирпича, углы укреплены миниатюрными башенками, а стены — контрфорсами. Все здание было разделено на четыре идентичные по устройству «секции», вход в которые находился с восточной стороны. Каждая из секций состояла из десяти помещений различного размера (500 кв. м каждая). Характерная особенность устройства этого дома — наличие в каждой из секций четырехколонного зала. В раскопанные помещениях не обнаружено никаких следов хозяйственной деятельности, в то же самое время имелись очень значительные по размерам складские помещения — кладовые, что является показателем высокого уровня благосостояния обитателей этих домов-секций.

Дома жителей, имевших более низкий социальный статус и имущественное положение, найдены как в Тейшебаини, так и в Аргиштихинили. В первом, в частности, выявлена специфическая группа домов, занимавших два обследованных квартала. Каждое жилище состояло из трех помещений, одно из которых — главное. Здесь располагались глиняные тондыры, каменные очаги и разнообразная утварь. Отсутствие помещений для скота и хранения сельскохозяйственных продуктов привело исследователей к выводу о том, что в этих домах обитали люди, не ведшие собственного хозяйства, а жившие на государственном довольствии — вероятно, воины, охранявшие цитадель (Мартиросян А.А., 1961, с. 108; Сорокин В.С., 1952, с. 128). Близкую картину мы наблюдаем в Аргиштихинили (Мартиросян А.А., 1974, с. 90 и сл.), где по всем сторонам центрального двора цитадели были построены абсолютно стандартные помещения (4,85×4 м). Жившие здесь люди (видимо, воины гарнизона) также снабжались государством, но их ранг был ниже, чем у воинов Тейшебаини, поскольку каждый имел только одну комнату.

Наконец, дома самых низких категорий населения обследовались в Аргиштихинили. Они имеют простейшую планировку (одна комната с отгороженной стеной маленькой кладовой) и «прилеплены» к контурам больших архитектурных объемов. Их тонкие стены построены из мелкой гальки и булыжника (в нижней части) и мелкого нестандартного сырцового кирпича (в верхней). Во всех этих домах ярко выражены следы производственной деятельности (гончарные круги, грузила от ткацких станков, костяные орудия ткачей, обломки железных серпов, ножей, крючьев).

Можно полагать, что данная категория населения также жила за счет довольствия, выдаваемого государством. Крайне показательным является и место расположения этих жилищ — на территории цитадели, у подножия второй стены (Мартиросян А.А., 1975, с. 93 и сл.).

Особое место в архитектуре Урарту занимают пещерные сооружения. Как правило, перед пещерой была выровнена обширная площадка, к которой вела выбитая в скале лестница. Фасад пещеры тщательно сглаживался и имел уступчатый карниз. Дверь вела в высеченный в скале большой зал, К которому примыкали другие помещения. Комнаты имели плоские потолки или сводо- и куполоподобное перекрытие, ниша часто заканчивалась аркой, встречаются также скамьи и т. п. (Пиотровский Б.Б., 1959, с. 207 и сл.; Kleiss W., 1976, рис. 6, 32). Некоторые из таких искусственных пещер могли служить культовым целям, другие — погребальным.

Строительная техника. На территории Урарту строительство чаще всего начиналось с выравнивания скального грунта. Часто, особенно при создании цитаделей, скала обрабатывалась в виде уступов, уровня полов различных помещений не совпадали, сами же помещения соединялись лестницами. «Террасное» расположение сооружении приводило к необходимости строительства подпорных стен. Особенности грунта, как правило, делали ненужными фундаменты: стены возводились непосредственно на скале. При строительстве некоторых сооружений особого назначения (например, храм бога Халди в Топрахкале) создавались искусственные платформы (из камня или кирпича-сырца).