Древнейшие государства Кавказа и Средней Азии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Письменные и эпиграфические источники упоминают и сельские поселения. Ксенофонт, в частности, сообщает, что в двух из них имелись дворцы, принадлежавшие сатрапам, однако такое поселение было окружено валом. Остатки (плохо сохранившиеся) раннеармянского поселения обнаружены в Айкаберде (Чавуштепе) к юго-востоку от Вана (Erzen А., 1976, с. 33) и в Бастаме (на месте урартского г. Русахинили).

Письменные источники упоминают также крепости. Археологически лучше всего изучены крепости северо-восточной Армении (Астхи-блур, Бердатех, Норашен, Пилорпат, Калкар, Бердакар) (Есаян С.А., 1976, с. 44 и сл.). Они сооружены в труднодоступных местах, на холмах, скальных выступах, мысах. В это время появляются крепости, обычно небольшие (площадь 1–2 га), возведенные на искусственных насыпных холмах. Они служили сторожевыми пунктами, загонами для скота, иногда представляли собой укрепленные поселения. Отдельные крепости (или их системы) контролировали горные перевалы и дороги на пастбища и кочевья, закрывали проходы по ущельям. Известны раннеармянские крепости и на правом берегу Аракса (Шорбулах, Кале-Гявур).

Фортификация. В некоторых раннеармянских центрах (Эребуни, возможно, Армавир и Ван, ряд крепостей на правом берегу Аракса — Kleiss W., Kroll St., 1976) использовались (после ремонтов и небольших переделок) урартские укрепления. Крепости северо-восточной Армении свидетельствуют о сохранении традиции циклопических крепостей эпохи бронзы и раннего железа. Крепостные стены повторяли контур холмов, на которых они располагались и, как правило, в плане представляли собой неправильный овал или прямоугольник (Есаян С.А., 1976, табл. 46, 49–52, 59, 67). Стены имели изломы и выступы, изредка укреплены контрфорсами или башнями. Ворота (хорошо защищенные и состоявшие из системы коридоров, каменных мешков и т. д.) обычно фланкировались башнями (прямоугольными или полукруглыми). Правилом являлся один ряд стен, но изредка встречаются крепости с несколькими рядами, а также внутренние стены, делящие крепость на отдельные отсеки. Некоторые крепости имели цитадели.

Архитектура. Строительная техника (табл. XI). Архитектура раннеармянского периода изучена еще недостаточно. Первые данные о жилищах этого времени получены в ходе раскопок крепостей северо-восточной Армении. Они имели прямоугольную планировку. К собственно жилищам примыкали хозяйственные помещения. Строились эти жилища из рваного камня на глиняном растворе (Есаян С.А., 1976). Судя по описанию Ксенофонта, для районов южной Армении были характерны дома с башнями, а для центральных и северных — подземные жилища с входом в виде колодезя, в которые жители спускались по лестнице.

Храмовая архитектура известна главным образом на основании памятников Аринберда (Оганесян К.Л., 1961, с. 75 сл.). Один из комплексов урартской цитадели был перестроен в так называемый большой храм огня — замкнутое помещение с глухими замурованными окнами. Функциональное назначение его подтверждается наличием толстого слоя золы на полу. На холме Аринберд обнаружен также и «малый храм огня». Он небольших размеров, состоит из трех помещений: большого прямоугольного центрального и двух малых боковых. Здесь также нет окон, здание освещалось через дверной проем. На полу, как и в «большом храме огня», — слой золы. В некоторых крепостях северо-восточной Армении (Бердатех, Калкар) также обнаружены святилища (Есаян С.А., 1976, с. 50, 93), прямоугольные в плане с толстыми стенами. Перед одним из этих святилищ располагалась скальная площадка. Возможно, что именно храм воспроизведен на глиняной модели двухэтажного здания, найденной в Астхи-блуре в слое VI–IV вв. до н. э. (Есаян С.А., 1968, табл. IX). Обращают на себя внимание двускатная крыша, наличие стилизованных головок барана на фронтоне, украшения в виде налепных кружков на ограде.

Единственный пример здания дворцового назначения — так называемая ападана на холме Аринберд (Оганесян К.Л., 1961, с. 75 сл.). Здесь храм бога Халди был перестроен в большой 30-колонный зал. По всей видимости, это здание повторяет (в упрощенной форме) большие многоколонные залы, типичные для ахеменидской дворцовой архитектуры (Тирацян Г.А., 1964б, с. 75).

Строительная техника раннеармянского периода не имеет никаких принципиальных отличий от строительной техники урартского времени. В строительном деле использовались камень, сырцовый кирпич, дерево. В монументальных сооружениях цоколь выполнялся из тщательно отесанного камня, собственно стены — из сырца. В рядовых жилищах стены выкладывались либо из сырца, либо из колотого камня на глиняном растворе. Крепостные стены, как правило, имели наружный и внутренний футляры из достаточно тщательно отесанных каменных плит, пространство между ними заполнялось булыжником и щебнем. Колонны всегда делались из дерева. Деревянными, видимо, были и перекрытия.

Хозяйство. Характер хозяйственного развития в этот период исследован еще недостаточно. Можно полагать, что, помимо сельского хозяйства, были развиты гончарное производство, металлообработка, обработка камня и т. п. (Тирацян Г.А., 1971б, с. 464 сл.). В развитии некоторых отраслей ремесла, в частности металлургии и металлообработки, выявлена прямая преемственность между урартским и раннеармянским периодами (Тирацян Г.А., 1969, с. 87–106). Особенно высокого уровня достигли торевтика и ювелирное дело. Важную роль играли экономические связи. Через территорию юго-западной Армении проходила персидская «царская дорога», значительно интенсифицировавшая торговлю Армении с соседними странами (Манандян Я.А., 1954, с. 16–18).

Находки на территории Армении предметов иранского производства подтверждают этот вывод (Тирацян Г.А., 1973б, с. 91). Вполне вероятным представляется наличие экономических связей и с северной Месопотамией. Археологические материалы (афинская монета VI в. до н. э. из Зангезура; милетские монеты из Аринберда, произведения торевтики, найденные в ряде пунктов, а изготовленные в западной части Малой Азии; восточногреческий скарабей) говорят и о торговле с западом, особенно Грецией. Возможно также наличие торговых связей с живущими у Черного моря народами Предкавказья, в частности с синдами (Манандян Я.А., 1954, с. 13–15).

Орудия труда. Орудия труда представлены ножами, косами, топориками. Имеется несколько типов ножей: изогнутые (на рукоятках сохранились гвозди для закрепления накладок); с кольцевидной ручкой; с длинными прямыми клинками (верх которых представляет собой небольшие заостренные язычки, на которые насаживались рукояти); миниатюрные (с узким черенком для рукояти). Два первых типа — урартского происхождения (Мнацаканян А.О., Тирацян Г.А., 1961, с. 11). Лезвия кос обычно достаточно длинны, край их слегка изогнут (Есаян С.А., 1976, табл. 141). Маленькие двулезвийные топорики обычно считаются орудиями труда мастера, производившего бронзовые украшения (Карапетян И.А., 1974, с. 289). Видимо, к числу таких орудий труда необходимо отнести железные щипцы, бронзовый стержень, бронзовые формы.

Оружие (табл. XII), употреблявшееся в раннеармянское время, представлено находками наконечников копий, стрел, кинжалами, панцирными дисками и т. д. (Мнацаканян А.О., Тирацян Г.А., 1961, с. 69 сл.; Есаян С.А., 1969, с. 287 сл.). Наконечники копий делятся на два основных типа с подтреугольными и листовидными лезвиями. Первый тип имеет широкие аналогии на Переднем Востоке.

Среди наконечников стрел отчетливо различаются местная и скифская группы. Местные наконечники черенковые. Были найдены двуперые — бронзовые и четырехперый — железный. Скифские стрелы — дву- и трехперые с полой втулкой. Встречаются костяные наконечники (трехгранные), видимо, применявшиеся при охоте и в культовых церемониях.

Кинжалы имеют прямые или слегка изогнутые клинки с односторонней заточкой. Сохранились бронзовые ножны.

Зафиксированы два типа удил. Один — из бронзы с прямыми псалиями, отлитыми вместе с мундштучными звеньями, имеющими кольцевидные окончания и соединенные в середине при помощи круглой петли. Этот тип встречается на обширной территории от Ирана до Греции и датируется ахеменидским временем. Второй тип состоит из колец с изогнутыми в противоположные стороны концами прямыми псалиями. Наиболее близкие аналогии имеются во фракийских курганах IV–III вв. до н. э.

Керамика. Накопившийся за последние годы керамический материал, большей частью найденный в погребениях, позволяет решить ряд вопросов, связанных с его производством и классификацией (Мартиросян А.А., 1961, с. 139 и сл.; Мнацаканян А.О., Тирацян Г.А., 1961, с. 74 и сл.; Есаян С.А., 1976, с. 197 и сл.).

К первой группе относятся те типы сосудов, которые, бесспорно, генетически восходят к керамике урартского времени: карасы, кухонная посуда (горшки и миски), биконические сосуды с раструбообразным венчиком и ручками в виде небольших выступов, стаканчики.

Некоторые формы сосудов в настоящее время представлены только единичными экземплярами: вытянутый двуручный сосуд с профилированным туловом и раструбообразным венчиком (точно такой же сосуд изображен на рельефах Персеполя в руках армян, приносящих дань), двойные сосуды, фиалы (Тирацян Г.А., 1968в).

Видимо, самую распространенную группу керамики раннеармянского периода составляют кувшины. Одна из групп кувшинов отличается особенно устойчивыми признаками: светло-красный или светло-коричневый цвет, плоское дно, выпуклое тулово, сравнительно узкое цилиндрическое горло, расширяющийся раструбовидный венчик, круглая в разрезе дугообразная ручка. Часть кувшинов, изготовленных на гончарном круге, имеет тонкие стенки. Керамика этой группы впервые появляется только в раннеармянское время. Тогда же появляются и первые образцы раннеармянской расписной керамики (Есаян С.А., 1968, табл. V, 1; Мартиросян А.А., 1961, рис. 68). В большинстве случаев они относятся к IV в. до н. э. и синхронны найденным в Иберии расписным сосудам.

Украшения. Металлические украшения представлены главным образом гривнами, браслетами, фибулами, булавками, подвесками и т. д. (Мнацаканян А.О., Тирацян Г.А., 1961; Карапетян И.А., 1974, табл. IV; Есаян С.А., 1976, с. 145). Гривны изготовлялись из толстой проволоки с уплощенным широким окончанием или с крючковидными концами. Известно два их типа — витые и гладкие. Браслеты представлены несколькими типами. Некоторые из них повторяют урартские, некоторые появляются только в раннеармянское время. К числу последних относятся, в частности, «браслеты с выгибом». Видимо, прототипами бронзовых армянских браслетов являлись золотые ахеменидские браслеты (Amandry Р., 1958, табл. 8, 3). К первой же группе относятся браслеты из круглой в сечении проволоки со сходящимися, расходящимися и заходящими друг за друга концами, плоскими или змеиноголовыми. К ней же принадлежат и браслеты, изготовленные из широких бронзовых пластин с расходящимися концами, украшенные снаружи врезными параллельными линиями, кружочками с точечными углублениями в центре и т. д.

Большая часть бус — из стекла. Они имеют различную форму (чаще всего биконическую или шаровидную) и различный цвет (синий, зеленоватый, черный). Встречаются бусы с остатками позолоты. Каменные бусы редки.

Погребальный обряд. Для раннеармянского периода, как и для предшествующего ему урартского, характерно многообразие вариантов погребального обряда. Все варианты, засвидетельствованные в то время, существовали уже ранее. Чаще всего встречаются каменные ящики как для индивидуальных, так и для коллективных (до нескольких десятков) захоронений. В развалинах урартского города Тейшебаини находились каменные ящики овальной в плане формы, перекрытые плитами в виде ложного свода (Мартиросян А.А., 1961, рис. 3). В Кармир-блуре погребения содержали одиночные, в редких случаях парные костяки в скорченной позе на боку (как в захоронениях аборигенов урартского времени). Иногда встречаются и погребальные ложа (например, в Джирарте), очень похожие на те, которые употреблялись в VIII–VII вв. до н. э. (Мнацаканян А.О., Тирацян Г.А., 1961, с. 69; Есаян С.А., 1968, с. 82, 86).

Курган с кремацией обнаружен в местности Гезлу в Шамшадинских горах (Есаян С.А., 1965, с. 229 сл.). Погребение представляет собой круглую яму, в центре которой находилась яма меньшего диаметра. В ней была произведена кремация. Яма до уровня дна основной ямы заполнена золой, пеплом, углем. Основная же камера заполнена камнями. В ней находился и погребальный инвентарь (главным образом керамика).

Искусство (табл. XIII). Произведения искусства раннеармянского времени известны мало. Некоторое представление можно составить только о торевтике, ювелирном деле, глиптике. На территории Армении найдено довольно значительное число бронзовых, серебряных и золотых сосудов и украшений (Тирацян Г.А., 1969; Аракелян Б.Н., 1971). Особенно интересны ритоны — роговидные металлические сосуды, нижняя часть которых оформлена в виде фигурок грифона, козерога, лани, всадника и т. д. Эти предметы, стилистически составляющие одну группу, характеризуются некоторой скованностью, сочетанием схематичности с тенденцией к реалистической передаче ряда деталей. Наиболее близкие аналогии этим произведениям встречаются в ахеменидском искусстве, хотя отмечаются некоторые традиции и искусства Урарту.

Прекрасным образцом ювелирного искусства является пектораль, найденная в Армавире. Она имеет форму полумесяца, на концах ее — фигурки обращенных в противоположные стороны птиц. Между ними помещено схематизированное изображение трех деревьев. Нижняя часть пекторали окаймлена рядом чередующихся цветков и бутонов лотоса. Вся композиция передана при помощи инкрустации разноцветными камнями (синими, красными, белыми), вставленными в специальные ячейки.

В раннеармянское время были распространены резные камни: многогранники, скарабеоиды, каменные или стеклянные, воспроизводящие сцены охоты и единоборства, а также отдельных животных (Хачатрян Ж.Д., 1965; 1974; Тирацян Г.А., 1971б). Среди произведений глиптики выделяются две основные группы — привозные и местные. Местные характеризуются более суммарной трактовкой фигур, их скованностью и застылостью, несоразмерностью изображений, более грубой работой. Привозные относятся к числу так называемых греко-персидских резных камней, производившихся в западной части Малой Азии. Они отличаются более свободным расположением фигур, лучшей моделировкой и передачей деталей.

Нумизматические и эпиграфические материалы. Армения в рассматриваемое время не чеканила собственной монеты. На ее территории найдено небольшое число афинских монет VI в., милетских V в., ахеменидских VI–IV вв. до н. э. (Мушегян Х.А., 1975, с. 4 и сл.). Единственным эпиграфическим памятником является трехъязычная надпись Ксеркса II на Ванской скале.

Археологические материалы (правда, еще пока очень незначительные) позволяют выявить некоторые важные особенности развития культуры и политической истории Армении в VI–IV вв. до н. э. (Мнацаканян А.О., Тирацян Г.А., 1961, с. 80–83; Тирацян Г.А., 1964а, с. 77–78). Территория Армении была разделена ахеменидскими царями на две сатрапии. Видимо, центром XIII сатрапии являлся Ван, XVIII — Аринберд (Эребуни). В материальной и духовной культуре рядового населения были чрезвычайно сильны традиции предшествующего времени, в культуре же верхних слоев общества ощущаются теснейшие связи с основными центрами Ахеменидской державы.

Глава третья

Восточное Закавказье

Территория современной восточной Грузии, к востоку от Сурамского хребта, в верхнем течении р. Куры была занята восточногрузинскими племенами (самоназвание — «карты»). Здесь в III в. до н. э. возникло государство, которое греко-римские историки называли Иберией (рис. 4). На протяжении всей древней истории существовало различие между западной и восточной Грузией — Эгриси и Картли. Основным населением восточной Грузии были карты, но в горных районах проживали и северокавказские племена (подробнее см.: Меликишвили Г.А., 1959, с. 266–298; Мусхелишвили Д.Л., 1978б, с. 146–200). На протяжении первой половины I тысячелетия до н. э. здесь складывается своеобразная культура раннежелезного века. Завершающим этапом эпохи широкого освоения металла считается вторая половина VII–VI в. до н. э. (Абрамишвили Р.М., 1961), когда произошла почти полная замена бронзовых орудий труда и оружия (за исключением наконечников стрел) железными.