Древнейшие государства Кавказа и Средней Азии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Источники. Письменные данные по истории этого региона в первой половине I тысячелетия до н. э. практически отсутствуют. Только самый конец периода освещают грузинские средневековые сочинения «История царей» Леонтия Мровели и «Обращение Картли», анализ которых, однако, чрезвычайно сложен. Археологические источники для понимания процессов, происходивших на территории, занятой иберийскими племенами, довольно значительны. Они представлены как материалами раскопок поселений, так и некрополями.

Поселения этого периода были расположены на холмах и, как правило, развивались на тех же местах, что и в предыдущую эпоху, достигая иногда довольно внушительных размеров. Раскопки одного из таких поселений так называемого протогородского типа, возникшего еще во второй половине II тысячелетия до н. э. и просуществовавшего до VI в. до н. э., ведутся на западной окраине г. Тбилиси, на Дигомской равнине, на холмах Трелигореби, растянувшихся на 1,5 км. Особенно густо были заселены восточные склоны холмов. О большой плотности населения свидетельствует то, что жилые и хозяйственные комплексы непосредственно примыкают друг к другу, а перекрытие одного здания являлось двориком для жителей дома на верхней террасе за этим помещением (Абрамишвили Р.М., 1978, с. 19).

Описанный выше тип поселения характерен для всего II — первой половины I тысячелетия до н. э. Он обнаружен в Ховле (Мусхелишвили Д.Л., 1978а), Мцхета (Апакидзе А.М., Каландадзе А.Н. и др., 1978, с. 109–119), в окрестностях Уплисцихе (Хахутайшвили Д.А., 1964, с. 16–50).

Типичный пример развития такого поселения представляет собой Ховлегора (около станции Гракали, на правом берегу р. Куры). Раскопками (1954–1961 гг.) вскрыт мощный культурный слой, состоящий из восьми строительных горизонтов, на основе которых прослеживается жизнь поселения с XV в. до н. э. до IV в. до н. э. Установлено, что первоначальное поселение возникло на искусственном холме, огороженном каменной оградой. С XII в. до н. э. поселение постепенно располагается вокруг этого холма, принявшего функцию цитадели и места отправления культа, и отделяется от него глубоким рвом и несколькими поясами мощных каменных оград. Недалеко от поселения возникает участок для керамического производства (Мусхелишвили Д.Л., 1978а).

К VI в. до н. э. упомянутые выше крупные поселения приходят в упадок или прекращают существование. На большинстве из них фиксируются следы насильственных разрушений и сильных пожаров. Трудно сейчас объяснить причину этих кризисных явлений, нашедших отражение в археологических материалах. Во всяком случае, на хорошо изученных памятниках явно фиксируются определенные лакуны для конца VI и первой половины IV в. до н. э. Так, например, на Самтаврском могильнике с VI в. резко сокращается число погребений, а для V–IV вв. до н. э. они пока почти полностью отсутствуют. То же самое наблюдается и в районе Трелигореби. Огромное поселение с весьма обширным могильником, в том числе с богатыми захоронениями в деревянных или каменных склепах, отличающимися обилием оружия и предметов высокохудожественного достоинства, следами сложного заупокойного ритуала (Абрамишвили Р.М., 1978), с VI в. до н. э. также приходит в полный упадок (жизнь восстанавливается лишь с позднеэллинистической эпохи).

Однако вышесказанное вовсе не означает полного повсеместного опустошения. Так, например, в V в. до н. э. все еще полнокровная жизнь продолжалась на поселении Ховлегора, как об этом свидетельствует разнообразный археологический материал горизонта «Ховле II». Однако анализ материала позволяет говорить и о культурных инновациях (начавшихся уже в VI в. до н. э.). Появляются новые формы красноглиняной керамики: «чайникообразные сосуды» — одноручные кувшины с трубчатым носиком на тулове, остродонные сосуды, фляги, резко профилированные фиалы и др. (Мусхелишвили Д.Л., 1978а, с. 50–55). Совершенно аналогичная керамика представлена и в погребениях V в. до н. э. в юго-восточной Грузии (Давлианидзе Ц.О., 1978, с. 6). Их появление объясняется усилившимися торгово-экономическими и культурными связями с ахеменидским миром (Мусхелишвили Д.Л., 1978а, с. 93–97).

В VI–V вв. до н. э. интенсивная жизнь протекает в юго-восточном районе Иберии (так называемом Квемо Картли). О густоте населения свидетельствует серия погребений, открытых почти во всех селениях этой области (Куфтин Б.А., 1941, с. 34–64; Давлианидзе Ц.О., 1977; Абрамишвили Р.М., Гугуашвили Н.И., Казиани К.К., 1980).

Архитектура. Фортификация. Характер застройки возникающих в начале I тысячелетия до н. э. поселений (некоторые исследователи, например Д.А. Хахутайшвили, 1973, считают их городами) определяется следующими чертами: центр поселения представлял собой укрепленную возвышенность, на которой (как считается) находились общинные святилища и проживала общинная аристократическая верхушка. Фортификационная система была представлена широким рвом и стеной, построенной из камня, дерева или кирпича-сырца. Вокруг укрепленной части поселений находилась неукрепленная, где, видимо, проживали рядовые члены общин (Хахутайшвили Д.А., 1973, с. 179). Исследованиями зафиксированы также специальные кварталы ремесленников, располагавшиеся на некотором удалении (иногда весьма значительном) от основного поселения. Их обитатели занимались одним или несколькими видами ремесла (гончарное дело, металлургия, металлообработка и т. п.) (Хахутайшвили Д.А., 1966, с. 67–72, 125–142; 1973, с. 182).

Жилища выявлены на холмах Трелигореби (в окрестностях Тбилиси). Они представляли собой однокомнатные полуземлянки с плоским перекрытием. В некоторых помещениях сохранились остатки опорных деревянных бревен. Стены жилищ, возведенных из рваных камней и булыжников на глиняном растворе, изнутри были оштукатурены глиной. В каждом доме обнаружены печи, рядом с которыми обычно находились невысокие площадки с жертвенниками разных форм. В хозяйственных помещениях, иногда непосредственно примыкавших к жилым комнатам, найдены закопанные в землю большие глиняные сосуды для хранения вина, уксуса и других сельскохозяйственных продуктов.

Основой экономики иберийских племен было сельское хозяйство. Видимо, достаточно высокого уровня развития достигло и ремесло. Во всяком случае, засвидетельствованы гончарство, металлургия, металлообработка, ювелирное дело и т. д. (Хахутайшвили Д.А., 1966, с. 62–72, 125–142). Любопытны гончарные круги, аналогичные урартским (Мусхелишвили Д.Л., 1978а, с. 44–48). Известны керамические обжигательные печи.

Орудия труда и оружие (табл. XIV) обнаружены главным образом при раскопках некрополей: железные топоры нескольких типов (в основном с молоткообразным четырехгранным обухом); ножи, из которых наиболее часты согнутые, малых размеров; железные мечи с широким лезвием; акинаки; железные наконечники копий с открытой трубчатой втулкой, различающиеся формой лезвий (длинные, с резко выделенным посередине ребром; листовидные или удлиненно-треугольной с низким центральным ребром); «штыковидные» наконечники копий; костяные, бронзовые и железные наконечники стрел (главным образом втульчатые бронзовые трехлопастные «скифских типов») (Абрамишвили Р.М., 1957, с. 125–127).

Керамика (табл. XV) как по форме и орнаментации (врезной и лощеный геометрический рисунок), так и технологии (черного или темно-серого обжига) продолжает традиции предыдущей эпохи. Вместе с тем с конца VII и в VI в. до н. э. появляется красноглиняная, покрытая красной же краской керамика (местное производство которой доказывается открытием гончарных обжигательных печей), несущая, однако, новые черты, порожденные влиянием урартских традиций. Это большие пифосы с характерным треугольным в сечении горлом и плоским венчиком, украшенные рельефным пояском в виде крученой веревки; безручные кувшины с сигарообразным корпусом; кувшины с трегубым венчиком; глубокие миски и чаши с вогнутым внутрь венчиком или открытые; профилированные фиалы, гончарный круг (совершенно аналогичный урартским, найденным в Кармир-блуре и Кайалыдере) и др. (Мусхелишвили Д.Л., 1978а, с. 44–48). Их появление объясняется инфильтрацией в местную среду новых этнических масс, находившихся под воздействием урартской культуры (Мусхелишвили Д.Л., 1978а, с. 66; 1978б, с. 90–92; Давлианидзе Ц.О., 1977).

Украшения известны главным образом по находкам в некрополе: бронзовые фибулы, бронзовые и серебряные «лучеобразные серьги», перстни, колокольчики; браслеты, на концах которых находились стилизованные изображения животных, в основном змей; сердоликовые, агатовые, янтарные, стеклянные и пастовые бусы различной формы.

Погребальный обряд. Основным типом погребений в начале исследуемого периода, как и в предыдущую эпоху, были грунтовые, иногда с каменной насыпью. Покойники уложены в скорченном положении. В южных районах восточной Грузии в этот период уже встречаются каменные ящики, составленные и перекрытые плоскими плитами (Куфтин Б.А., 1941, с. 48–51). Позднее (ориентировочно с V в. до н. э.) ведущим типом становятся каменные ящики, каждая из стенок которых выложена обычно из двух-четырех каменных глыб, перекрытых цельной плитой (или 2–3 камнями). Длина колеблется от 90 до 150 см, ширина — от 50 до 130 см. В большинстве случаев погребения ориентированы с востока на запад. Покойников укладывали на правом или левом боку с сильно скорченными верхними и нижними конечностями. В качестве погребального инвентаря в могилы помещали оружие (копья, мечи, ножи, топоры, стрелы), украшения, керамику.

От обычных отличаются погребения, принадлежащие, по всей видимости, представителям племенной знати, обнаруженные в Хеви (Цитланадзе Л.Г., 1976), Ахалгори (Смирнов Я.А., 1934), Конгаети (Гагошидзе Ю.М., 1964) и Алгети (Куфтин Б.А., 1941, с. 34–41; Давлианидзе Ц.О., 1976). Погребальный обряд здесь тот же самый, что и в рядовых погребениях, а отличия заключаются в характере инвентаря. В могилах найдено большое количество золотых и серебряных украшений (шейные гривны, ожерелья, серьги, височные украшения, перстни, бляхи, серебряные и бронзовые сосуды и т. д.).

Первая половина I тысячелетия до н. э. на территории восточной Грузии — время изживания первобытнообщинных отношений. Формирование поселений с цитаделями, наличие социальной и экономической дифференциации общества, выявляемой благодаря исследованиям некрополей, — свидетельства этого процесса. Конец V в. и первая половина IV в. до н. э. на описываемой территории знаменуется оформлением отдельных территориально-административных единиц, во главе которых становится местная родовая аристократия. Центры этих новых социально-политических образований локализуются в ущельях рек. Процесс становления классового общества и государства ускоряется благодаря контактам с Ахеменидской державой, в зависимости от которой, видимо, находились племена Иберии.

На территории Азербайджана в первой половине I тысячелетия до н. э. существовали, по всей видимости, несколько союзов племен. Практически полное отсутствие письменных свидетельств для этого периода резко повышает роль археологических материалов (рис. 5).

Поселения. На территории Азербайджана зафиксированы поселения двух типов — укрепленные и неукрепленные. Укрепленные поселения (так называемые циклопические сооружения) особое распространение получили на Малом Кавказе и в Нахичевани. До недавнего времени функциональное назначение «циклопических сооружений» было объектом дискуссий. Их считали культовыми сооружениями, опорными пунктами на торговых путях, укреплениями-убежищами для населения и скота и т. д. (Мещанинов И.И., 1932, с. 68; Джафарзаде И.М., 1938, с. 51–52; Абилова Г.А., 1953, с. 12; Халилов Дж. А., 1959, с. 43 и т. д.). Раскопки последних лет показали, что они представляют собой укрепленные стенами поселения (Кесаманлы Г.П., 1972, с. 70–73). Эти поселения занимали, как правило, возвышенности. Размеры их зависели от величины холма. Иногда рядом с укрепленным поселением существовало и неукрепленное (например, «Пир калагасы» в 1,5 км от Кедабека, на горе Магара-Даг — Халилов Дж. А., 1959, с. 28). Укрепленные поселения встречены и в предгорной, низменной полосе; например, Ханларское поселение 1 площадью 63 га (Гуммель Я.И., 1940а, с. 80–102; Нариманов И.Г., 1958, с. 45–47).

Неукрепленные поселения зафиксированы в ряде мест Азербайджана — Мингечауре (Асланов Г.М., Ваидов Р.М., Ионе Г.И., 1959), в Казахском районе — Сарытепе, Казахбейли, верхние слои Тойретепе, и Шомутепе и др. (Халилов Дж. А., 1958; 1960а; Нариманов И.Г., 1959; Нариманов И.Г., Халилов Дж. А., 1962), Ханларском районе (Гуммель Я.И., 1940а); Нахичевани (Абибуллаев О.А., 1959), Физулинском районе, на Апшероне (Асланов Г.М., 1965) и других местах. Эти поселения почти всегда занимали поверхность холмов и иногда территорию вокруг них. Поверхность холмов предварительно выравнивалась. Обычно в больших поселениях наиболее возвышенные части холма заселяли представители привилегированных слоев общества.

Фортификация. «Циклопические сооружения» не имели регулярного плана, их планировка целиком зависела от конфигурации холма и рельефа местности. Стены обычно выкладывались из массивных бутовых камней без применения связующего раствора. Сохранившаяся высота их 1,5–2 м (один-два ряда камней). На Ханларском поселении 1 с одной из сторон располагался вал (сохранившиеся размеры: высота 1,3 м, ширина 6 м), с трех других — каменные стены.

Застройка. Строительная техника. Архитектура. Археологические исследования выявили жилища (различных типов), хозяйственные сооружения, дворцы, и т. д. Жилища делали как в виде полуземлянок, так и в виде наземных построек. В основном они имели размеры 20–25 кв. м, иногда встречаются более 35–40 кв. м. В плане они, как правило, прямоугольные. Фундаменты выкладывались из камня-булыжника, стены — из сырцового кирпича или битой глины. Крыши были одно- или двускатные. Их делали из жердей, соломы, камыша, а затем обмазывали глиной, перемешанной с соломой. Стены и пол также обмазывали глиной. Полы предварительно утрамбовывали. В Мингечауре исследовали прямоугольные или трапециевидные в плане полуземлянки. Наземные части их были выполнены из камыша и прутьев. Стены также обмазаны глиной с примесью соломы. Сверху полуземлянки покрывали односкатной кровлей, состоящей из жердяного наката, покрытого камышом, ветками, сухой травой, присыпанной землей и обмазанной глиной (Асланов Г.М., Ваидов Р.М., Ионе Г.И., 1959). В каждом жилище у стены (иногда в середине, ближе к двери) располагались углубленные в землю очаги. Один раз встречена прямоугольная печь, сложенная из камней-булыжников. Она имела округлое углубление, завершающееся внизу продольным каналом-поддувом (Асланов Г.М., Ваидов Р.М., Ионе Г.И., 1959, с. 41).

Видимо, жилищем представителя родовой знати является многокомнатный дом, обнаруженный в нижних слоях Каратепе (Исмизаде О.Ш., 1962,с. 171–217). Стены его выложены из квадратного сырцового кирпича (42×42×14, 42×42×12, 38×38×12, 36×36×14, 32×32×14 см и т. д.) на глиняном растворе. В стенах помещений обнаружены как дверные, так и оконные проемы. Полы были тщательно обмазаны глиной с примесью соломы и заглажены. Найдены также каменные базы деревянных колонн, остатки тандыров, многочисленных хозяйственных и мусорных ям.

Хозяйственные и подсобные помещения идентичны по планировке и способам строительства жилым. В них чаще всего находились врытые в землю хозяйственные кувшины (кюпы), в которых хранились пищевые припасы.

Видимо, зданием дворцового типа является сооружение, выявленное в верхних слоях Сарытепе (Нариманов И.Г., 1960б, с. 162, 163) (табл. XVI). К сожалению, значительная часть его разрушена при земляных работах. Остатки позволяют реконструировать план здания. Внутренняя часть включала зал площадью около 300 кв. м., в котором обнаружены каменные базы колонн «персеполитанского» типа. Зал окружен 12 комнатами, выход из него был на восток, во внутренний двор, окруженный в свою очередь 23 комнатами и 9 четырехугольными башнями. Главный вход во дворец находился в восточной стене и фланкировался двумя башнями. Стены имели ширину до 1,3 м, были выполнены из сырцового кирпича (36×36×12, 36×36×14 см), возведены на фундаменте из камня-булыжника (высота 0,5 м). Они оштукатурены глиной (с примесью соломы), сохранились остатки побелки. Комплекс датируется серединой I тысячелетия до н. э., самые близкие аналогии ему — в архитектуре ахеменидского Ирана. По мнению некоторых исследователей, он представляет собой резиденцию сатрапа (Тирацян Г.А., 1964б, с. 3).

Хозяйство. Основой экономики племен Азербайджана являлось земледелие. Из зерновых возделывались пшеница, ячмень, просо (Бунятов Т.А., 1957, с. 59; Асланов Г.М., Ваидов Р.М., Ионе Г.И., 1959, с. 122–124; Мустафаев И.Д., 1955, с. 33–34). Землю обрабатывали деревянным плугом и сохой, использовались также железные и костяные мотыги. При сборе урожая применяли железные серпы (Казиев С.М., 1947, с. 143). Молотьбу производили при помощи тягловой силы, о чем свидетельствуют найденные при раскопках молотильные доски (Гуммель Я.И., 1949, с. 55). Зерно хранилось в ямах и больших глиняных кувшинах (кюпах). Было развито и садоводство. При раскопках обнаружены косточки персика, граната, черешни, алычи, винограда, грецкие орехи, фундук, миндаль (Гуммель Я.И., 1940а, с. 110; Асланов Г.М., Ваидов Р.М., Ионе Г.И., 1959, с. 124–125). Об этом же свидетельствуют и находки садовых орудий (секачи, серповидные ножи и т. п.). О наличии виноградарства можно судить по остаткам затвердевшего вина (Негруль Л.М., 1960), а также косточек винограда (найдены на Сарытепе) (Нариманов И.Г., 1960б, с. 34; Халилов Дж. А., 1960а, с. 69). Археологические материалы позволяют также говорить о развитии скотоводства (Бунятов Т.А., 1957), особенно овцеводства.

В первой половине I тысячелетия до н. э. на территории Азербайджана происходит значительный подъем ремесла, особенно металлургии и металлообработки. К сожалению, о характере и уровне их развития можно судить главным образом на основании изучения предметов, найденных при раскопках, так как сами мастерские еще археологически не выявлены. Отметим находку каменной формы для изготовления бронзовых топоров-тесел в Мингечауре (Асланов Г.М., Ваидов Р.М., Ионе Г.И., 1959) и каменных форм для отливки боевых топоров (Hummel J., 1933, с. 233; Нариманов И.Г., 1958, с. 132).

Не подлежит сомнению высокое развитие гончарного ремесла. В районе Мингечаура были обнаружены четыре одноярусные гончарные печи, датированные началом I тысячелетия до н. э. (Ионе Г.И., 1951, с. 77). О ткачестве свидетельствуют остатки тканей, многочисленные пряслица из глины, камня и кости, грузила для ткацких станков, В Мингечауре обнаружены предметы с остатками льняных и шерстяных тканей на них (Асланов Г.М., Ваидов Р.М., Ионе Г.И., 1959, с. 152–154). Производились также войлок и циновки. Можно думать, что существовали кожевенное производство, деревообработка, обработка камня, кости и т. д.

Археологические материалы говорят и о наличии экономических связей с окружающими странами. Судя по этим материалам, основную роль играли связи с Передним Востоком. При раскопках обнаружены: глазурованные сосуды, цилиндрические печати (с характерными для Передней Азии сюжетами), некоторые золотые изделия, кинжалы так называемого переднеазиатского типа, бусы из камня, стекла и пасты, в том числе агатовая бусина с клинообразной надписью (Мещанинов И.И., 1926), изделия из перламутра и предметы, инкрустированные перламутром, золотом и слоновой костью, изделия из олова и т. п. (Джафаров Г.Ф., 1978). Некоторые привозные вещи явно поступали из очень отдаленных районов — Египта, Палестины, Индии (Джафаров Г.Ф., 1978).

Орудия труда (табл. XVII). Для производства орудий труда использовались железо, бронза, камень, кость. Из железа изготовлялись лемехи для плугов, серпы, ножи, ножницы, секачи, из бронзы — широко распространенные в то время клиновидные топоры-тесла. Последние применялись для обработки дерева (Куфтин Б.А., 1944, с. 33), кожи (Ниорадзе Г.К., 1947, с. 189), а также при земляных работах (Халилов Дж. А., 1959, с. 42).