Древнейшие государства Кавказа и Средней Азии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Несколько лучше известны благодаря раскопкам в Вани поселения внутренней Колхиды (Вани, I–V, 1972–1980). Вани считается центром одной из административных единиц Колхиды — Скелтухии. Ядром ее являлся треугольный в плане холм, окруженный с двух сторон глубокими оврагами (благодаря чему здесь не нужны были укрепления), соединенными, возможно, искусственным рвом. На верхней террасе холма находились деревянное святилище и высеченные в скальном грунте ритуальные каналы. Видимо, жилища знати располагались на террасах, рядом с каждой усадьбой находился могильник. Жилища рядового населения фиксируются на прилежащей к холму территории. В 10 км к северу от Вани в с. Мтисдзири на высоком холме открыты оборонительные сооружения (башни) V–IV вв. до н. э. (Гамкрелидзе Г.А., 1977). Видимо, это укрепление охраняло подступы к городу. Сельское поселение Колхиды может быть представлено на основе раскопок Дапнарского поселения, находящегося в округе г. Вани (Кигурадзе Н.Ш., Лордкипанидзе Г.А., 1977). Можно полагать, что отдельные жилища были разбросаны на склонах искусственных и естественных террас на некотором расстоянии друг от друга. Вполне вероятно, что вокруг них были приусадебные участки и виноградники.

Фортификация. Фортификация ранней Колхиды исследована (в связи с общей недостаточной изученностью поселений) чрезвычайно слабо. Можно полагать, что мелкие сельские поселения с характерной для них усадебной системой расселения не были укреплены. Ранняя фортификация Вани не сохранилась, так как она, видимо, была полностью уничтожена при строительстве стены эллинистического времени. Укрепления V–IV вв. до н. э. зафиксированы в с. Мтисдзири, служившем форпостом г. Вани (Гамкрелидзе Г.А., 1977). Здесь обнаружены прямоугольные постройки-башни. Сохранилась их цокольная часть, выполненная в смешанной технике: фасад выполнен из каменных плит, уложенных в высеченные в скале «гнезда», а внутренняя часть — из деревянных бревен. Пространство между ними заполнено глиной и камнями, помещенными между деревянными перегородками. Общая толщина стен — до 3 м. Можно также предполагать, что важной частью всех фортификационных систем были рвы. Они засвидетельствованы в Вани, на Эшерском городище и в других местах.

Застройка. Строительная техника (табл. I). Характер застройки населенных пунктов Колхиды также известен недостаточно.

Колхидский жилой дом описан Витрувием: «У колхов на Понте благодаря обилию лесов кладут лежмя на землю цельные деревья справа и слева на таком расстоянии друг от друга, какое допускает длина деревьев, а на концы их помещают другие, поперечные, замыкающие внутреннее пространство жилища. Затем скрепляют по четырем сторонам углы положенными друг на друга бревнами и таким образом выводят бревенчатые стены по отвесу к нижним бревнам, они возводят кверху башни, а промежутки, оставшиеся из-за толщины леса, затыкают щепками и глиной. Так же они делают и крыши; обрубая концы поперечных балок, они перекрещивают их, постепенно суживая, и таким образом с четырех сторон выводят их кверху в виде пирамид, покрывая их листвой и глиной, и варварским способом строят на башнях шатровые крыши» (Витрувий, II, гл. 1, § 4, 6).

Большинство исследователей сходятся в том, что Витрувий описал древнейший тип колхидского жилища — башенный дом с центричным ступенчатым-венцеобразным перекрытием. Это почти квадратное в плане жилище с бревенчатыми стенами, постепенно суживающимся конусообразным перекрытием-крышей (в котором, возможно, было устроено свето-дымовое отверстие) (Сумбадзе Л.З., 1960; Чиковани Т.А., 1967; Джандиери М.И., Лежава Г.И., 1976, с. 52–54). Сведения Витрувия подтверждаются археологическими находками остатков деревянных строений, в частности бревенчатых конструкций и других отдельных деталей (Лежава Г.И., 1979, с. 17–18).

Деревянные жилища были открыты на поселении Симагре. Дома строились следующим образом: на почву клали плетень из веток (местами настил из досок), который покрывали водонепроницаемой черной с органическими примесями земляной обмазкой. Тщательно утрамбовав полученную площадку, на ней воздвигали срубы домов, а сами площадки служили полами. Дома, насколько можно судить, квадратные в плане (5,60×5,60 м). По углам они имели специальные бревенчатые узлы, которые служили им основанием, несли на себе тяжесть сооружения и препятствовали оседанию их (Микеладзе Т.К., 1977; 1978). Аналогичные сооружения засвидетельствованы и в других (в том числе горных) районах Колхиды (Сахарова Л.С., 1976а, б). На поселении Симагре были обнаружены также и более крупные жилища (площадью до 100 кв. м), состоящие из трех помещений — главной квадратной в плане комнаты и прямоугольного строения, примыкавшего к ней с запада и разделенного на две части (Микеладзе Т.К., 1977, с. 15). Известны также деревянные прямоугольные в плане (6×12 м) дома, где основным строительным материалом были доски (Микеладзе Т.К., 1977, с. 21), в ряде мест зафиксированы мазанки, в которых основу стен составлял плетень, обмазанный глиной (Кигурадзе Н.Ш., Лордкипанидзе Г.А., 1977, с. 57).

Общественные сооружения также почти еще не изучены. Деревянное святилище V в. до н. э. выявлено в Вани. Оно представляет собой открытый с восточной стороны дворик, пристроенный к длинному коридору шириной до 2 м. Северная стена, возведенная из деревянных балок, через каждые 2 м имеет поперечные деревянные перегородки, пространство между которыми заполнено глиной, насыпанной на булыжнике. В западной части сооружения на площади 20 м выявлены расположенные в два ряда прямоугольные углубления — высеченные в скалистом грунте «гнезда», в которых были уложены деревянные бревна, служившие опорой для возведения поперечной стены. Вся площадь между «гнездами» покрыта сильно обгоревшими обломками глиняной обмазки, на которых отчетливо сохранились отпечатки деревянных прутьев и досок. Можно думать, что дворик служил для совершения ритуальных церемоний, а крытый коридор, вероятно, для приношений (при раскопках найдены многочисленные обломки колхидской и привозной греческой керамики) (Вани, IV, 1979, с. 30–35).

Хозяйство. Орудия труда (табл. II). Одной из ведущих отраслей экономики Колхиды, несомненно, было земледелие, развитию которого способствовала плодородность колхидской земли, обусловленная субтропическим климатом, а также множеством горных рек и ручьев (Гегешидзе М.К., 1961, с. 101–112). Уже древнейшая эпическая традиция, сохранившаяся в сказаниях о походе аргонавтов, рисует Колхиду развитой земледельческой страной (Микеладзе Т.К., 1974, с. 157). Действительно, высокий уровень развития земледелия в античную эпоху (в чем, несомненно, важную роль сыграло также и техническое наследие предыдущей эпохи) подтверждается и открытиями множества предметов сельскохозяйственного назначения по всей Колхиде. Особенно примечательны в этом отношении находки на могильнике VII–VI вв. до н. э. в с. Нигвизиани железных лемехов, нескольких десятков мотыг и других сельскохозяйственных орудий, подтвердившие мнение о развитии в Колхиде, по крайней мере уже с начала I тысячелетия до н. э., плужно-мотыжного земледелия (Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 91–99; Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 70–73).

При раскопках колхских поселений начала и середины I тысячелетия до н. э. весьма часты находки зерен пшеницы, проса и т. д., а также пифосов для хранения зерна (со специальными отверстиями у днища, а также на плечиках). В частности, просо было найдено при раскопках Диха-Гудзуба 2 — поселения конца VI в. до н. э. (Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 92).

Археологические материалы (железные орудия для обрезки виноградной лозы, разнообразные керамические сосуды для вина, виноградные косточки) указывают на интенсивное развитие виноградарства и виноделия (Бохочадзе А.В., 1963; Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 97). Видимо, было развито и садоводство (Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 98).

Животноводство являлось также одной из важных отраслей экономики Колхиды (Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 99 и сл.). Зоной его преимущественного развития были горные районы.

Новейшие археологические материалы дали материал для изучения ремесленного производства Колхиды VI–IV вв. до н. э. (Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 100 и сл.; 1979, с. 74 и сл.). Наиболее важное значение имели металлургия железа и обработка металла вообще. Здесь имелись все условия для интенсивного развития этого вида производства: а) наличие богатых железорудных месторождений в различных областях страны, б) обилие лесов, обеспечивавших производство топлива, и наконец, в) многовековые традиции металлодобычи и металлообработки. По археологическим данным, уже с начала I тысячелетия до н. э. производство железа в Колхиде носило массовый характер, хотя железоплавильные печи той эпохи в отличие от более ранних (Хахутайшвили Д.А., 1977а, б) почти не изучены. Археологические раскопки на Дапнарском селище выявили остатки круглой наземной железоплавильной печи V–IV вв. до н. э., построенной из крупных блоков прессованной глины. Кроме того, здесь обнаружены сопла, шлак и губчатая крица (состав железа в ней достигает 63,2 %). Реконструировать дапнарскую печь не удается, но по своему типу она, видимо, отличается от более ранних горнов и близка греческим (Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 101). Считается, что источником руды служили залежи магнетитового песка. Это подтверждается и литературными свидетельствами, в частности сочинением Псевдо-Аристотеля «О чудесных слухах» (см.: Гзелишвили И.А., 1964; Хахутайшвили Д.А., 1973, 1977а, б). В могильнике Нигвизиани найдена половинка литейной формы для отливки колхидского топора (Микеладзе Т.К., Барамидзе М.Б., 1977, с. 35). Можно полагать, что уже по крайней мере с VI–V вв. до н. э. обработка железа в Колхиде производилась и в местностях, расположенных вдали от железогенных районов (Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 81).

О широких масштабах производства железа красноречиво свидетельствуют многочисленные находки в погребениях и культурных слоях самых разнообразных предметов хозяйственного, боевого, ритуально-культового и других назначений: лемехи или лемехообразные орудия, мотыги, топоры, ножи и серпы, мечи, кинжалы и клинки, наконечники копии и стрел, гвозди, предметы конской упряжи и др. Весьма важно при этом отметить, что железные изделия VI–IV вв. до н. э. в типологическом отношении во многих случаях повторяют формы, созданные в Колхиде еще в эпоху бронзы.

В описываемое время здесь продолжалась и обработка бронзы, хотя она уже не имела столь важного хозяйственного значения, как производство железа. Бронза в этот период применялась главным образом для изготовления украшений (браслеты, гривны, фибулы, перстни и др.), культурных и ритуальных предметов, среди которых есть замечательные образцы художественного ремесла. Особо следует упомянуть об изготовлении больших котлов-ситул, центр производства которых находился в северных, горных, областях Колхиды, в частности в Рача-Лечхуми, издревле славившейся своей металлообработкой (Сахарова Л.С., 1965; 1976а, с. 32–34, 49–50). Видимо, развита была и обработка серебра, особенно серебряных пиал (Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 84). Нет сомнений в высоком уровне керамического производства (Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 74–79; Гиголашвили Е.Г., Качарава Д.Д., 1977; Вани, V, 1980), хотя ни одной керамической обжигательной печи еще не найдено (Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 76).

Большого развития достигло и ювелирное дело, особенно златокузнечества, наиболее яркие памятники которого открыты в Вани — одном из самых значительных центров древней Колхиды.

Золотые изделия, найденные в Вани и в других местах Колхиды, весьма многочисленны и довольно разнообразны: а) диадемы, крученый ободок которых увенчан ромбовидными пластинками, украшенными чеканным изображением борьбы зверей; б) серьги и височные украшения самых разнообразных форм (с «лучами», ажурными или полыми сферическими подвесками, а также «калачеобразные» и в виде всадников), всегда обильно украшенные зернью в виде пирамид и треугольников и, как правило, миниатюрной розеткой на кольце (характерная особенность украшения колхидских золотых и серебряных серег); в) многочисленные золотые ожерелья, составленные из фигурок птиц, теленка, баранов, черепах и т. д., а также геральдические изображения орлов; г) золотые и серебряные браслеты, увенчанные скульптурными головками львов, теленка, барана, тура, кабана.

В целом, золотые и серебряные украшения V–IV вв. до н. э. характеризуются строгим художественно-стилистическим и техническим единством. На их местное, колхидское, происхождение указывает оригинальность художественных форм, которые большей частью типичны для Колхиды и, как правило, не известны за пределами Грузии (диадемы, серьги и височные кольца с «лучами» или сферическими подвесками и др.). Следовательно, можно с уверенностью констатировать наличие в Колхиде V–IV вв. до н. э. (возможно, в первую очередь в Вани) высокохудожественной школы златокузнечества, уверенно применявшей сложнейшие технические приемы ковки, чекана и тиснения, литья, накладывания зерни, филиграни (Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 84–100; Чкониа А.М., 1977).

К высокоразвитым отраслям ремесленного производства необходимо отнести и ткачество (Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 103).

Торговля в Колхиде должна быть рассмотрена в двух аспектах — международная и внутриколхидская. Можно думать, что уже в это время сложилась система экономических связей, охватывавшая всю Колхиду. Об этом можно судить по керамике, производившейся для массового потребления: ее характеризуют некоторая стандартизация форм и широкое распространение однотипных сосудов по всей Колхиде. Особо следует отметить распространение этой керамики в горных районах Колхиды — в верховьях р. Риони (на территории Рача-Лечхуми), где никогда не было своего гончарного ремесла и, следовательно, керамика проникала сюда из производственных центров, расположенных по среднему течению р. Риони (Фасис). Через Ингурское ущелье керамические изделия с места изготовления доставлялись и в самую высокогорную область Колхиды — в Сванети. Все это как нельзя лучше иллюстрирует товарный характер керамического ремесла Колхиды в VI–IV вв. до н. э., имевшего важнейшее значение для развития внутриколхидских экономических связей. О том же говорят изделия других ремесел, например бронзовых котлов. Находки бронзовых котлов в самых различных областях Колхиды (главным образом в погребениях V в. до н. э. Кобулети-Пичвнари, Сухуми, Брили, Итхвиси, Вани) указывают не только на интенсивную производственную деятельность горных областей, но и на их активное участие в общеколхидских экономических связях. На массового потребителя были рассчитаны дешевые украшения из бронзы, железа, реже — серебра. В IV в. до н. э. их производство становится массовым (Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 102).

В настоящее время все больше укрепляется точка зрения, согласно которой греческие поселения в Колхиде представляли собой торговые поселения, во всяком случае торговая функция являлась определяющим фактором их экономики (состояние вопроса см.: Проблемы…, с. 369–407).

Греческие поселения в Колхиде были основаны главным образом с целью получения металла (железо, золото). По сообщению античных авторов, из Колхиды греки вывозили также корабельный и строевой лес, воск, мед и смолу, различную дичь (фазан) (Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 149–153).

На раннем этапе торгово-экономических связей греческого мира с Колхидой отчетливо выступает активная роль восточногреческих торгово-ремесленных центров. В археологических материалах из раскопок прибрежных поселений Колхиды (Батуми и его окрестности, Кобулети-Пичвнари, окрестности Поти, Эшера) зафиксированы следующие группы восточногреческой керамики: «полосатая ионийская керамика», «родосско-ионийская» и стиля «фикеллюр». Единичные их находки известны и во внутренних районах. Греческая керамическая тара представлена главным образом амфорами конца VI в. до н. э. (хиосские «пухлогорлые», лесбосские и его круга, со стаканообразными доньями и др.). Амфоры этого периода еще не известны во внутренних районах. К импортным изделиям из восточногреческих центров конца VI — начала V в. до н. э. относятся и золотые перстни-печати, найденные в Вани (Лордкипанидзе М.Н., 1975а, б).

Заметим, что во второй половине VI в. до н. э. в Колхиду завозились те же предметы из тех же производственных центров, что и в остальные области Понта Евксинского. Поэтому ионийский импорт в Колхиде следует рассматривать как частицу общей (понтийской) системы экономических связей восточногреческих центров с Причерноморьем. Ведущая роль в этих связях, как известно, отводилась Милету, поддерживавшему тесные связи со своими понтийскими колониями. Значительную роль играли Хиос, а также Самос. С середины VI в. до н. э. начинается проникновение в Колхиду и аттического импорта. Однако имеющиеся в настоящее время археологические материалы еще не дают основания предполагать сколько-нибудь значительные (особенно по сравнению с Северным Причерноморьем) экономические связи Афин с Колхидой в VI в. до н. э., хотя за последние годы участились находки аттической чернофигурной и чернолаковой керамики последней четверти VI в. до н. э. в приморской полосе (Пичвнари, Симагре, Эшера), а один случай (обломок чернофигурного килика) зафиксирован и в восточной Грузии (поселение Ховлэ). Распространению аттического импорта в этот период, вероятно, способствовало установление политического влияния Афин в Геллеспонте.

После некоторого ослабления торговых связей в начале V в. до н. э. (в связи с греко-персидскими войнами) с 70-х годов V в. до н. э. начался новый подъем торговли греческого мира с Колхидой, продолжавшийся до последней четверти IV в. до н. э. уже под полной гегемонией Афин. К этому времени в археологических материалах можно усмотреть появление в Колхиде организованных аттических торговых поселений типа эмпория. Такое поселение существовало в Кобулети-Пичвнари, о чем свидетельствует довольно обширный могильник, отражающий этническую структуру городища. Большинство погребений принадлежит местному населению. На могильнике открыт и участок с типично греческим образом захоронений. В отдельных погребальных комплексах встречаются хиосские и фасосские амфоры. Особенно многочисленна и разнообразна находимая в этих погребениях греческая керамика, в подавляющем своем большинстве аттическая (Кахидзе А.Ю., 1975). Обособленный, греческий участок могильника Кобулети-Пичвнари возник не ранее середины V в. до н. э. и прекратил существование в конце IV в. до н. э., т. е. функционировал именно в тот период, когда Афины занимали доминирующее положение в торговле с Колхидой.

К началу активизации афинской торговли (последовавшей сразу же после победоносного окончания греко-персидских войн), т. е. ко второй четверти V в. до н. э., относятся находки в Вани в богатом погребении знатной колхидянки первоклассных образцов аттической художественной торевтики: бронзовых патер с антропоморфной ручкой и ойнохои, серебряного арибалла с гравированным фризом (шествие сфинксов, в изображении которых прослеживается влияние греческих вазописцев краснофигурной техники — Сотада и Пистоксена) и др.

Аттическая поздняя чернофигурная (килики группы Каймона), а также краснофигурная и главным образом чернолаковая керамика (килики, скифосы, канфары, аски, сетчатые лекифы, рыбные блюда, солонки и др.) в V–IV вв. до н. э. распространяются в Колхиде почти повсеместно. Наряду с аттическими керамическими изделиями в Колхиду поступают и греческие высокосортные вина, а возможно, и оливковое масло, о чем свидетельствуют находки амфор (в том числе и во внутренних областях). В V–IV вв. до н. э., как и в других припонтийских областях, в Колхиде распространились амфоры преимущественно тех средиземноморских центров, которые входили в состав первого Афинского морского союза. Особенно часто встречаются амфоры Хиоса («пухлогорлые» второй половины V в. и более поздние с так называемыми колпачковыми ножками) и Фасоса или его круга. Возможно, что с афино-понтийской торговлей связано распространение в Колхиде некоторых египетских (в том числе уникальной полихромной нагрудной бляхи, подвешенной на цепочке к золотой же фибуле) и сирийских (полихромные бусы) изделий, а также стеклянных бальзамариев (так называемых финикийских), встречающихся, как правило, в комплексах вместе с аттической керамикой (Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 154–179).

Включение Колхиды в орбиту высокоразвитой греческой международной торговли, несомненно, усложняло экономическую структуру колхидского общества, в первую очередь — структуру внутриколхидской торговли. Наиболее ярким ее проявлением следует считать возникновение денежного обращения: с последней четверти VI и в течение V–IV вв. до н. э. по всей Колхиде широко обращаются серебряные монеты (так называемые колхидки) разных номиналов.

В литературе (Капанадзе Д.Г., 1955а; Дундуа Г.Ф., 1970) описаны следующие типы и номиналы колхидок, чеканившихся в VI–IV вв. до н. э.:

1. Тетрадрахмы, на аверсе которых дано изображение львиной головы с раскрытой пастью, а на реверсе — в углубленном квадрате — протомы скачущего вправо крылатого коня. В настоящее время известны только три такие монеты (весом 10, 13, 23 г), но все они беспаспортны. Большое сходство с остальными колхидками дает основание специалистам причислить их к нумизматическим памятникам Колхиды и датировать VI в. до н. э.;

2. Дидрахмы трех типов (их вес колеблется в пределах 8-10 г): а) на аверсе — изображение лежащего льва с повернутой назад головой и раскрытой пастью, а на реверсе — в прямоугольном углублении — коленопреклоненной обнаженной человеческой фигуры (с женским бюстом и бычьей головой). Датируются они последней четвертью VI в. до н. э.; б) на аверсе изображена человеческая голова вправо, включенная в линейный ободок, а на реверсе — в прямоугольные углубления, — такие же, но меньшего размера, две человеческие головы, обращенные лицом друг к другу. Датируются эти монеты V в. до н. э.; в) аналогичная вышеописанной, однако на реверсе вместо человеческих голов изображены головы быков;