Древнейшие государства Кавказа и Средней Азии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Характерной особенностью современного периода археологического изучения Закавказья является широкомасштабное планомерное исследование практически всех категории памятников материальной культуры, проводимое на высоком методическом уровне, что позволяет ставить и решать важнейшие вопросы, связанные с прошлым народов Закавказья. В каждой из республик работают многочисленные экспедиций, организуемые как соответствующими институтами Академий наук, так и университетами, музеями. Археологические материалы стали важнейшим источником для реконструкции прошлого народов Закавказья: без них ныне не возможны никакие исторические исследования ранних периодов историй народов закавказского региона (см.: История армянского народа. Ереван, 1971, т. I; История Азербайджана, Баку. 1958, т. I; Очерки историй Грузии. Тбилиси, 1970, т. I).

Эта краткая информация об общих этапах археологического изучения Закавказья должна быть, естественно, дополнена порайонным обзором археологических исследований в применении к памятникам исследуемой нами эпохи.

Археологические исследования на территории древней Колхиды начались с 70-х годов XIX в., но велись они тогда преимущественно любителями-краеведами или учеными-естественниками. Уже на заседаниях подготовительного комитета V Всероссийского археологического съезда в 1878 г. местные краеведы-энтузиасты сообщали об археологических находках в Рионской низменности (Кутаиси и его окрестности) и по ущелью р. Квирила (Г. Церетели), в районе древней Диоскурии — Себастополиса (В. Чернявский) и т. д. В начале XX в. археологические исследования проводятся в Сачхере, Вани и других пунктах (Э.С. Такаишвили). К 30-м годам (1933–1934, 1936, 1938) относится начало первых планомерных раскопок поселений (Наохваму) в Колхиде (Г.К. Ниорадзе). В 1934–1935 гг. в приморской полосе работает экспедиция под руководством И.И. Мещанинова, а позже — А.А. Иессена. Ведутся раскопки поселений античного времени у Очамчирского порта (И.М. Иващенко, Л.Н. Соловьев), могильников и поселений в Даблагоми (Н.А. Бердзенишвили, Б.Н. Куфтин, Н.В. Хоштариа).

Прерванные в годы Великой Отечественной войны археологические исследования возобновились во второй половине 40-х годов (Н.В. Хоштариа) и с 50-х годов ведутся систематически различными учреждениями АН ГССР (Институт истории, археологии и этнографии, Государственный музей Грузии, Абхазский институт языка, литературы и историй, Батумский научно-исследовательский институт), а также Тбилисским государственным университетом и Государственным музеем искусств Грузии в наиболее важных центрах древней Колхиды. За эти годы изучены районы по нижнему течению р. Риони, где предполагается наличие г. Фасиса, район Кобулети — Пичвнари, городище Эшери; значительные по масштабам раскопки проводятся в древнем Питиунте, в Вани — одном из важных центров Колхиды. Изучаются могильники как местного населения, так и греков. Особое внимание уделяется исследованию древнеколхидского очага железной металлургии (подробнее см.: Апакидзе А.М., 1967; 1972; Лордкипанидзе О.Д., 1977а).

Археологические памятники Иберии стали привлекать внимание с середины XIX в. Уже в 1852 г. краевед Д. Мегвинетухуцесишвили провел первые раскопки городища античной эпохи в Уплисцихе. В 60-х и 70-х годах во время земляных работ при перетрассировке и расширении Военно-Грузинской дороги также обнаружили некоторые памятники. В 1867 г. в окрестностях Мцхета на правом берегу р. Куры (где ныне ЗАГЭС) была найдена древнегреческая строительная надпись, относящаяся ко времени императора Веспасиана (Амиранашвили А.И., 1928; Каухчишвили Т.С., 1951; Церетели Г.В., 1960). В 1871 г. в Мцхета начаты раскопки Самтаврского могильника, продолжавшиеся до 1877 г. (Ф. Байерн).

Систематические археологические раскопки в Грузии начались лишь после установления Советской власти. Особенно большое значение имело широкое археологическое изучение (1937 г.) столицы Иберии — Мцхета и его окрестностей под руководством академика И.А. Джавахишвили и С.Н. Джанашиа. В 1936–1940 гг. Отделом охраны памятников культуры и Отделом истории Государственного музея Грузии в юго-восточной Грузии — Триалети были проведены раскопки (М.М. Иващенко, Б.А. Куфтин) в зоне строящегося Алгетского водохранилища, во время которых обнаружен и ряд могильников античной эпохи.

После Великой Отечественной войны археологические исследования памятников Иберии приняли систематический характер. В настоящее время экспедиций Института истории, археологии и этнографии ведут раскопки в Мцхета и его окрестностях (А.М. Апакидзе), городищ Дзалиса, Саркине, Настакиси (А.В. Бохочадзе), Цихиагора (Г.Г. Цкитишвили), поселений и могильников в Арагвском ущелье (Р.М. Рамишвили), могильников Тбилиси и его окрестностей (Р.М. Абрамишвили). Археологические экспедиции Государственного музея ведут раскопки городищ Урбниси (П.П. Закарая, Л.А. Чилашвили), Самадло и Дедоплис Миндори (10. М. Гагошидзе) и могильников в юго-восточной части Грузии (Ц.О. Давлианидзе), а экспедиции Государственного музея искусств Грузии — в Уплисцихе (Д.А. Хахутайшвили) (подробнее см.: Ломтатидзе Г.А., 1955; Гобеджишвили Г.Ф., 1948; Апакидзе А.М., 1972; Лордкипанидзе О.Д., 1977а).

Первые памятники урартской культуры были археологически исследованы в западной части Армянского нагорья на территории современной Турции (К. Леманн Гаупт, Н.Я. Марр, И.А. Орбели). Широкое изучение их на территории Армении началось только в годы Советской власти. Шла работа по сбору, обработке и изданию урартских клинописных надписей различного характера (Г.А. Меликишвили, Н.В. Арутюнян, И.М. Дьяконов). Самые значительные по масштабам раскопки были проведены на городище Кармир-блур, где располагался урартский город Тейшебаини (Б.Б. Пиотровский). Кроме того, исследовались также городища Эребуни (К.Л. Оганесян), Аргиштихинили (А.А. Мартиросян), урартские крепости Цовинар, Аргац, Енокаван и т. д. (С.А. Есаян и др., подробнее см.: Пиотровский Б.Б., 1959; Аракелян Б.Н., Мартиросян А.А., 1967).

Археологическое исследование древнеармянских памятников началось только в советское время. Важную роль сыграли раскопки, проведенные в конце 20-х — начале 30-х годов в Старом Армавире и Валаршапате (С.В. Тер-Аветисян, А. Калантар, Т. Торамян). Систематическое исследование памятников этого времени началось после Великой Отечественной войны. Важнейшим объектом раскопок стали первоначально г. Гарни (Б.Н. Аракелян), позднее Ацавапская крепость (Г.А. Тирацян), Армавир (Б.Н. Аракелян, Г.А. Тирацян), Арташат (Б.Н. Аракелян, Ж.Д. Хачатрян) и ряд других памятников (подробнее см.: Тревер К.В., 1953; Аракелян Б.Н., Мартиросян А.А., 1967; Саркисян Г.Х., 1978).

Археологическое изучение памятников Азербайджана периода, рассматриваемого в данном томе, практически началось только после установления Советской власти. Важную роль сыграли раскопки Ходжалинского курганного поля (И.И. Мещанинов, И.М. Джафарзаде). Были впервые открыты памятники ялойлутепинской культуры (Д.М. Шарифов), которые в дальнейшем исследовались рядом ученых (С.М. Казиев, А.А. Иессен и др.). Тогда же впервые обратили внимание на древние города Кавказской Албании. В 30-е годы проводили изучение античных памятников в Шемахинском, Исмаилинском, Ханларском районах, в Мингечауре и Мильской степи (Я.И. Гуммель, А.К. Алекперов, И.И. Мещанинов и др.). Особенно широкий размах археологические работы приобрели в послевоенные годы. Важнейшую роль сыграла Мингечаурская экспедиция (С.М. Казиев, Г.М. Асланов, Р.М. Ваидов, Г.И. Ионе). Тогда же начались систематические раскопки городов Кавказской Албании (Д.А. Халилов, С.М. Казиев, О.Ш. Исмизаде, И.А. Бабаев) (подробнее см.: Тревер К.В., 1959; Ваидов Р.М., Нариманов И.Г., 1967; Алиев И.Г., Алибекова Э.Б., 1977).

В целом по рассматриваемому в данном томе периоду истории Закавказья накоплен значительный археологический материал, который (в сочетании с данными нарративных источников, эпиграфики и нумизматики) позволяет создать общую картину эволюции материальной и духовной культуры народов этого региона в период перехода от первобытнообщинного к классовому строю, выявить основные особенности производства, системы поселений, искусства, верований жителей древнейших государств, понять характерные черты их социальной структуры и политической организации. Вместе с тем имеется еще ряд дискуссионных и нерешенных вопросов разной степени сложности, которые являются объектом наиболее активных исследований в последние годы. К числу таких относятся, в частности, проблема стадиальной принадлежности древних государств (кроме Урарту) Закавказья, проблема характера греческой колонизации в Восточном Причерноморье, этнические процессы и особенности этногенеза народов Кавказской Албании, проблема существования «Скифского царства» на территории Закавказья.

Проблема стадиальной принадлежности древних обществ Закавказья давно уже обсуждается в науке. Только в отношении Урарту в советской науке не было дискуссий. При значительных расхождениях относительно ряда вопросов социальной структуры этого общества все исследователи соглашались с тем, что оно по своей природе чрезвычайно близко Ассирия я является одним из обычных древневосточных государств (Меликишвили Г.А., 1954; Дьяконов И.М., 1968).

Вопросы же стадиальной принадлежности более поздних (иногда их называют античными) государств Закавказья очень активно и уже давно обсуждаются в литературе (подробнее см.: Новосельцев А.П., 1980, с. 56 и сл.). Не касаясь ранних этапов дискуссий о природе общественного строя Закавказья во второй половине I тысячелетия до н. э. — первых веках новой эры, отметим только, что уже в 30-е годы наметилось основное расхождение позиций исследователей: если С.Т. Еремян и С.Н. Джанашиа считали (соответственно), что в древней Армении и древней Грузии господствовали рабовладельческие отношения, то Я.А. Манандян в общем признавал наличие в Закавказье феодальных отношений. И все же большинство исследователей стояли на позициях признания общества того временя рабовладельческим.

Во второй половине 60-х годов, главным образом благодаря трудам Г.А. Меликишвили, проблема общественного строя древнего Закавказья вновь встала со всей остротой. В настоящее время существуют следующие основные точки зрения по этому вопросу: 1) признается господство рабовладельческих отношений в регионе; 2) говорится об очень значительной специфике рабовладельческих отношений, о резком отличии их от «классического» рабства; 3) считается, что в Закавказье в процессе формирования классовых отношений возникла «архаическая» формация, которая медленно эволюционировала, превращаясь в феодальную.

Проблема характера греческой колонизации в Восточном Причерноморье также имеет значительную историографию (см.: Проблемы греческой колонизации Северного и Восточного Причерноморья. Тбилиси, 1979). Укажем следующие основные точки зрения: 1) греческая колонизация в Восточном Причерноморье практически ничем не отличалась от греческой колонизации в Северном и Западном Причерноморье; она сопровождалась созданием типичных греческих полисов, обладающих обычными полисными институтами, хорой и т. д.; 2) греческая колонизация не затронула Восточное Причерноморье И не оказала сколько-нибудь серьезного воздействия на этот регион; 3) колонизация в Колхиде отличалась особой спецификой: греческие поселения, расположенные здесь, не имели полисной структуры, хоры, а были торговыми поселениями-факториями. С этой общей проблемой связано то или иное решение более частных вопросов, например о характере денежного обращения в Восточном Причерноморье и т. п.

В последние годы активно обсуждался и характер этнических процессов, протекавших на территории современного Азербайджана в древности. Наиболее спорным здесь является вопрос о проникновении тюркоязычных народов. С точки зрения некоторых исследователей, вопреки принятому мнению основная часть населения древнего Азербайджана (т. е. Кавказской Албании) была тюркоязычной (состояние проблемы см.: Алиев И.Г., Алибекова Э.Б., 1977, с. 117).

Дискуссионным является также вопрос о существовании в VII в. до н. э. на территории Закавказья Скифского царства. Здесь можно назвать две основные точки зрения: 1) сколько-нибудь значительного проникновения скифо-сакских племен на территорию Закавказья не наблюдалось, они здесь не оседали на длительное время и не оказали серьезного влияния на материальную и духовную культуру местных народов; 2) на территории Закавказья осело значительное число кочевых скифо-сакских племен, здесь существовало Скифское царство, скифский элемент был достаточно активен в закавказском регионе по крайней мере в VII–V вв. до н. э. (о состоянии вопроса см.: Алиев И., 1979).

Можно назвать и другие дискуссионные проблемы в освещении древней истории и археологии Закавказья. Все они, насколько это возможно для изданий подобного рода, будут упомянуты далее.

Кроме того, необходимо отметить и некоторые «белые пятна» (что отчасти объясняет и существование тех дискуссионных проблем, о которых мы говорили выше): практически полная неисследованность сельских поселений Урарту; отсутствие сколько-нибудь значительных археологических материалов из приморских (греческих и местных) поселений па территории Колхиды; недостаточная изученность сельских поселений Колхиды и Армении; ограниченность материалов из городов Кавказской Албании (особенно по проблемам городского ремесла, жилой застройки и т. п.).

Закавказье в раннем железном веке

Глава первая

Западное Закавказье

Колхидой греко-римские авторы называли нынешнюю западную Грузию (включая Аджарскую и Абхазскую АССР). На юге ее граница проходила по р. Чорох (древний Абсар), на севере — примерно у современной Пицунды (древний Питиунт), на востоке — в районе Сурамского хребта, соединяющего Большой и Малый Кавказ. Название «Колхида» происходит от этникона «Колхи», т. е. западнокартвельского (западногрузинского) народа мегрелочанской языковой группы. Этот народ заселял в древности Рионскую низменность и юго-восточное Причерноморье. В состав населения Колхиды входили также древнегрузинские племена сванов, занимавших южные склоны Большого Кавказа, и древнеабхазские племена, обитавшие в северо-западной Колхиде. С эллинистического времени в восточных областях Колхиды начинается расселение картов — племен восточногрузинской языковой группы (Меликишвили Г.А., 1959, с. 62–93; Микеладзе Т.К., 1974, с. 9–75).

Как уже отмечалось выше, в истории Колхиды выделяется несколько периодов, самый ранний из которых охватывает время с VII в. до н. э. до первой половины IV в. до н. э. (включительно). Именно этот период является объектом рассмотрения в данной главе (рис. 1).

Источники. Исторические источники по истории Колхиды чрезвычайно ограничены. Видимо, древнейшие упоминания колхов и Колхиды содержатся в ассирийских и урартских надписях, говорящих о государственном (или племенном) объединении «Кулха» или «Колха». Они относятся к IX–VIII вв. до н. э. (Меликишвили Г.А., 1959; 1962; Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 9–10; Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 13). Основную информацию сообщают греческие и латинские авторы. Возможно, что древнейшие сведения о Восточном Причерноморье содержатся в «Илиаде» (Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 14). В более позднее время Колхиду, отдельные города и племена ее упоминают (с различной степенью информативности) многие античные авторы: Гекатей Милетский, Геродот, Псевдо-Гиппократ, Псевдо-Скилак, Помпоний Мела, Плиний Старший, Арриан, Клавдий Птолемей и др. (см. Инадзе М.П., 1968, с. 39–96; Каухчишвили Т.С., 1957; 1960; 1963; 1965а; 1965б; 1967а; 1969; 1977; 1979; Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 14–21; Ломоури Н.Ю., 1963; Микеладзе Т.К., 1967, с. 33–38). Сложность исследования сведений этих авторов определяется краткостью, иногда фрагментарностью сообщений, неясностью во многих случаях характера традиции и тем самым реальной даты того или иного явления, зафиксированного в текстах. Особой, чрезвычайно сложной проблемой является использование поэмы Аполлония Родосского «Аргонавтика» как источника по истории ранней Колхиды. Очень трудно решить — к какому периоду относятся сведения, содержащиеся в поэме: к легендарному походу аргонавтов (относимого греческой традицией ко времени за одно поколение до троянской войны), жизни Аполлония Родосского (III в. до н. э.) или к какому-либо периоду между этими крайними точками (см.: Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 25 сл.).

Эпиграфические источники еще более скудны. К рассматриваемому времени относится только одна надпись — исполненная на серебряной чаше, некогда принадлежавшей святилищу Аполлона в Фасисе, датируемая (на основе палеографических данных) концом V или началом IV в. до н. э. (Думберг К.Е., 1901). Важным источником могут служить нумизматические данные (см. ниже), а также археологические материалы.

Поселения. Поселения Колхиды исследованы еще крайне недостаточно. Это касается как греческих населенных пунктов, так и местных — колхских. Античные источники упоминают здесь три греческих поселения: Фасис, Диоскурию и Гиэнос (подробнее см.: Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 111 сл.). Однако археологические раскопки, проведенные в предполагаемых местах расположения этих городов (Гиэнос — в районе г. Очамчира, см.: Качарава Д.Д., 1971; 1977; Инадзе М.П., 1975; с. 58–59; Диоскурия — в районе Сухумской бухты, см.: Трапш М.М., 1969, с. 212; Фасис — к востоку от г. Поти, у древнего русла р. Риони, см.: Бердзенишвили М.Д., 1942; Микеладзе Т.К., 1978, с. 5–20), не дали пока сколько-нибудь значительных материалов, позволяющих судить о планировке, характере застройки, экономике описываемых поселений (Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 120 сл.)

Колхские поселения засвидетельствованы во многих районах Колхиды. Ряд их открыт в юго-западной Колхиде — в бассейне р. Чорох и окрестностях Батуми: крупное поселение в окрестностях Батуми у устья р. Коронисцкали, рядом с которым находятся несколько мелких (Махвилаури, Джош и др.) (Инаишвили А., 1966, с. 69–72; Кахидзе А.Ю., 1971, с. 18; Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 121). Крупные колхские поселения зафиксированы также в Цихисдзири (Кахидзе А.Ю., 1971, с. 12) и на территории с. Чакви (Рамишвили А.Т., 1964). Считается, что в первой половине I тысячелетия до н. э. была полностью заселена Кобулетская низменность. В VI в. до н. э. на территории Кобулети-Пичвнари формируется крупное колхское поселение (Кахидзе А.Ю., 1971, с. 34, 144; Инадзе М.П., 1968, с. 145; Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 33; Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 121–122). Остатки этого городища занимают площадь примерно 30 га. По мнению исследователей, с середины VI в. до н. э. здесь появляется обособленный греческий квартал. Следы поселений выявлены в нижнем течении р. Супса (Джапаридзе О.М., 1950, с. 109 сл.; Хоштариа Н.В., 1955). Многочисленные поселения обнаружены по нижнему течению р. Риони, особенно в междуречье Риони и Пичори (Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 127 сл.). Среди них наиболее крупными являются Наохваму и Зурга. Ряд поселений известен и севернее Риони (Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 130).

Раскопки Очамчирского поселения показали, что оно располагалось на трех искусственных холмах и примыкающей к ним равнине (Качарава Д.Д., 1971, с. 773–776). Значительное число поселений фиксируется в районе Сухумской бухты (Гумистский мыс, пос. Красный маяк, Эшера, Лечкои, Гуадиху, Сухумская гора и т. д. — Микеладзе Т.К., 1977; Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 43 сл.; Шамба Г.К., 1977; Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 135; Воронов Ю.Н., 1972) и далее на север около Гудауты и на территории Пицунды (Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 144).

Поселения, как можно предполагать, не имели упорядоченной планировки и их границы археологически фиксируются достаточно плохо. Как правило, они располагались на возвышенностях или искусственных холмах, окруженных одним или двумя рвами. Строительные остатки выявляются с большим трудом, что, видимо, связано с основным строительным материалом — деревом.