Альфа и Омега (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Если следовать вашей логике, Нельсон, то тогда предназначение альф состоит в том, чтобы поубивать друг друга, — улыбнулся отец Горацио. — Что же вы предлагаете мне оторвать вам голову за вашу дерзость только потому, что мои инстинкты подсказывают мне это сделать? — Он добродушно рассмеялся, но было что-то в его глазах, что стерло усмешку с лица Нельсона. Молодой альфа нахмурил брови и покосился на своего друга, но тот только неуверенно развел руками.

— От омег зависит наша выживаемость, — пробурчал Нельсон, как-то растеряв свой боевой задор. — Поэтому общество имеет право предъявлять им свои требования.

— Как верно отметила предыдущая выступающая, чей монолог вы так бестактно прервали своим непродуманным остроумием, сейчас ситуация такова, что у любой омеги может родиться не-бестия. — Священник тактично не стал повторять ее фразу про «гендерно нечистых», и я для себя отдельно это отметила. — Мы не решим проблему простым принуждением и численным увеличением рождаемости, потому как она лежит в другой плоскости. Современная Церковь склонна искать корень проблемы в том, что все мы — и альфы, и омеги — отдалились от своей истинной сущности и потеряли глубинную связь с Великим Зверем. И задача таких, как я, найти способ это исправить. Нельсон, прошу, извинитесь перед вашей однокурсницей, чтобы мы могли считать этот инцидент исчерпанным.

— С какой стати я должен…

Он не договорил, и вместе с его собственным голосом оборвались и все остальные шепотки в аудитории. Я почувствовала, как меня вжало в спинку стула, и мне стоило больших усилий сдержать сдавленный болезненный стон от того, как резко и сильно у меня все скрутило внутри. Словно кто-то с размаху ударил меня кулаком в живот, только концентрировалось это ощущение немного ниже, вызывая предательскую слабость, тошноту и желание опуститься на колени и по-животному откинуть голову назад, обнажая шею.

Нельсон зарычал. Это не было похоже на звук, который способен издать не-бестия, и его невозможно было с чем-то спутать. На мгновение мне показалось, что он готовится напасть, но, когда я вскинула лицо, то увидела, что он согнулся, сжав голову руками и подрагивая всем телом. Ему сейчас было куда больнее, чем мне, это я могла сказать наверняка.

— Извините, — прохрипел он, и я видела, как капелька слюны сорвалась с его дрожащих губ. — Прошу, извините меня, умоляю!

Его друг, сидевший рядом, тоже трясся всем телом, стиснув руки между собой и отупело глядя в стол. Думаю, каждому альфе в аудитории в тот момент стало ясно, кто здесь высший хищник, и если у кого-то еще были мысли покрасоваться перед собравшимися тут омегами или друг перед другом, все они были мгновенно забыты.

— Вы прощаете его? — Отец Горацио перевел глаза на сжавшуюся позади Нельсона омегу, и взгляд его неуловимо быстро изменился, снова став сдержанным и мягким.

— Да, да, прощаю, — торопливо закивала она, крепко стискивая колени и вцепившись обеими ладонями в свой стул.

— Тогда, полагаю, инцидент исчерпан, — миролюбиво улыбнулся священник, и его запах снова сошел на нет, как если бы и не было этого взрыва. Я вдруг осознала, что почти все это время сидела не дыша, и мне стоило определенных усилий снова заставить себя набрать воздуха в грудь. Меня мутило, и я знала, что это состояние продлится еще пару-тройку часов, во время которых я буду чувствовать себя как с похмелья.

Словно отвечая моим мыслям, в другом конце аудитории вдруг раздался характерный звук, с которым обычно желудок извергает из себя свое содержимое. Одну из менее стойких омег вырвало, и она, жутко краснея и извиняясь, поспешила выбежать из аудитории, зажимая лицо руками.

— Приношу свои извинения. — Теперь отец Горацио выглядел почти смущенным, словно вдруг осознав, что немного переусердствовал с нажимом. Все знали, что священниками становятся только самые сильные и просвещенные альфы, умеющие черпать силу напрямую от искры Великого Зверя внутри себя, но прежде мне не доводилось ощущать истинный размах их силы на себе. — Полагаю, на сегодня лекция окончена. Но если у вас есть какие-то вопросы, я буду рад обсудить их в индивидуальном порядке. Мои контакты есть на нашем сайте. Ну или вы можете задержаться сейчас, у нас все равно есть еще время.

Желающих задержаться нашлось достаточно — как выяснилось, прогрессивные взгляды отца Горацио нашли бурный отклик в сердцах собравшихся. Я тоже решила не уходить сразу, поскольку до этого дня была глубоко убеждена, что в Церкви сидят исключительно вот такие Нельсоны в рясах, твердолобые и узкомыслящие, но никак не ожидала, что один из них — тем более альфа, обладающий такой силой — окажется настолько неординарным представителем своего вида. Поэтому я пристроилась в конец общего потока оживленно общающейся друг с другом молодежи и терпеливо дождалась своей очереди.

— Простите за то, что случилось, — проговорил отец Горацио, мгновенно опознав во мне омегу и увидев, как меня покачивает. — Я привык общаться с послушниками в Церкви, у них порог чувствительности куда… выше.

— Мне понравилось то, как вы поставили его на место, — покачала головой я. — Да, это было жестко, но некоторые по-другому просто не понимают. Если благодаря сегодняшнему инциденту на одного самоуверенного урода станет меньше, я готова пострадать ради этого.

Он рассмеялся, качая головой, и внезапно оказалось, что при всей его суровой внешности альфа обладает потрясающе обаятельной улыбкой, которая смягчала жесткие черты его лица.

— Я заметил, что вы не принадлежите к моей обычной аудитории… Простите, не знаю вашего имени.

— Хана, — тут представилась я, протянув ему ладонь. — Хана Росс.

— Приятно познакомиться, Хана. — Он ненадолго сжал мою ладонь, выглядевшую невероятно маленькой в его крупных пальцах. Если бы меня сейчас не мутило после выброса его феромонов, я почти наверняка отреагировала бы на это прикосновение более ощутимо. В конце концов, он действительно был очень сильным альфой, и одного этого факта для моего тела было достаточно, чтобы начать рассматривать его как потенциального партнера.

— Да, я случайно увидела в соцсетях объявление о недельном курсе лекций с представителями разных общественных организаций. Мне показалось это интересным, но, честно говоря, я не ожидала, что именно лекция служителя Церкви станет самой зрелищной и увлекательной. Я не знаю, насколько много ваших коллег придерживается тех же взглядов, что и вы, но в любом случае вы сегодня заставили меня немного по-другому взглянуть на вещи. Спасибо вам за это.

— Мне приятно, если это в самом деле так, — кивнул он, снова улыбнувшись. — Я читаю курс лекций об истории религии в Сардонском университете. К сожалению, пригласить вас прямо на них я не могу, но у меня также есть видеоканал в интернете, куда я выкладываю часть материала для общего доступа. Буду рад, если что-то из этого покажется вам интересным.

— Я обязательно посмотрю. Еще раз спасибо вам за то, что помогаете нам не терять веру в этот мир и его обитателей. — Я почувствовала в себе желание снова пожать ему руку и тут же одернула себя, осознав, к чему все идет. Пусть я все еще была частично не в себе, не стоило поддаваться на провокации собственного тела. Мне вовсе не хотелось лишний раз подтверждать распространенное мнение о том, что омеги способны думать лишь тем, что у них между ног. И что перед ними достаточно разок покрасоваться, чтобы они тут же легли на спину.

Я размышляла обо всем этом, пока пешком возвращалась домой — чтобы немного проветриться и прийти в себя. А заодно постараться избавиться от запаха чужого альфы, все еще ощущавшегося у меня на коже. Обычно, чтобы добиться подобного, нужно было, по меньшей мере, провести всю ночь с кем-то в одной кровати. Но просвещенные альфы, вроде отца Горацио, играли по другим правилам. Я была уверена, что все присутствовавшие в той аудитории омеги захотели его — вне зависимости от наличия постоянного партнера. Если бы он пожелал того, то смог бы взять любую из нас, и это даже нельзя было бы назвать изнасилованием, потому что все произошло бы по обоюдному согласию. Думая об этом постфактум, я не могла не признать, что меня это немного тревожит. Такие, как отец Горацио, правили этим миром, и мир сам раздвигал перед ними ноги. Даже я, при всей моей независимости, самостоятельности и убежденности в том, что мне не нужен альфа и выводок детенышей, чтобы считать себя полноценной личностью, ощутила желание подчиниться ему. Если бы он использовал на мне свои феромоны, я бы, не задумываясь, отдалась бы ему прямо в этой самой аудитории. Не буду отрицать, воображать нечто подобное было по-своему приятно, хоть и стыдно — и это очень будоражило мою фантазию. Настолько, что я почти не осознала момента, как свернула со знакомой дороги, чтобы сократить и без того затянувшийся путь.

Этот квартал когда-то принадлежал местной складской компании, которая сдавала свои помещения в аренду различным коммерческим фирмам. Но где-то года три с половиной назад из-за несоблюдения условий хранения там произошел пожар, начавшийся на складе лакокрасочных материалов и быстро перекинувшийся на соседние здания. Пострадавших, к счастью, не было, но судебные тяжбы, призванные выяснить, кто же в итоге виноват и кто должен компенсировать все убытки, тянулись до сих пор. Первое время этот квартал стоял закрытым, но потом кто-то из особо предприимчивых прохожих, которым надоело обходить его по периметру, просто взял и снял секцию его металлического забора. Пару раз ограду пытались восстановить, но потом махнули рукой на это дело, и с тех пор, те, кого не смущали обгоревшие развалины и периодически плодящиеся там стаи бездомных собак, ходили через бывший складской квартал напрямик.

Считалось, что наши звериные инстинкты все еще живы где-то там, в глубине наших сущностей, пусть даже мы не можем обратиться к ним напрямую. Они подсказывают, когда нужно замедлить или ускорить шаг, чтобы не попасть в беду, они оберегают от сомнительных компаний и темных углов, они держат за руку, не давая сделать неверный выбор. Но, видимо, этим вечером мои звериные инстинкты не справились со всей задачей, потому что, завернув в очередной проулок между двумя заколоченными зданиями, я вдруг оказалась в самом что ни на есть темном углу — и в исключительно сомнительной компании.

Увидев перед собой две мужские фигуры, я сперва подумала, что один из них настолько пьян, что не может подняться на ноги, а второй ему помогает. И лишь секунду спустя, когда мне в нос ударил сильный и густой запах крови, я осознала, что вижу на самом деле.

Я слышала о бешенстве альф. Его, как и течку омег, называли крайним проявлением их инстинктивной природы, которой они не могли сопротивляться. Тот же инстинкт, что заставлял нас призывно вилять хвостом практически перед первым встречным альфой, заставлял наших биологических партнеров жаждать крови. Они убивали в первую очередь себе подобных, как бы устраняя любую возможную конкуренцию в праве владеть нами. Но зачастую в таком состоянии они уже не отличали друзей от врагов и альф от обычных людей. Бешенство считалось болезнью, которую легче было сдерживать и предупреждать, чем лечить. О ней ходило множество разных слухов, включая самые мрачные, согласно которым альфа, заболевший бешенством, больше никогда не возвращался к прежнему себе и превращался в жестокого дикого зверя, подчиняющегося лишь своей жажде крови. О ней писали на форумах и в анонимных чатах, ее разбирали на научных конференциях и ток-шоу, о ней даже снимали фильмы ужасов и писали довольно скверные книги, но правда была в том, что большинство обывателей никогда не сталкивались с ней лицом к лицу. Большинство — и я в том числе.

Когда до того сидевший на корточках альфа выпрямился, я была морально готова увидеть кровь на его лице, но в приглушенном свете тусклых фонарей его лицо под капюшоном было светлым и чистым. И достаточно молодым. На мгновение овладевшая мною паника отступила — чтобы затем нахлынуть с новой силой.

Правая рука незнакомца оканчивалась изогнутыми острыми когтями. Мне не нужно было видеть, как матово отсвечивает на них свежая кровь, чтобы сложить два и два и безошибочно предположить, что тут произошло.