Охота на дьявола: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ничего, ничего, вы управитесь за пару месяцев, — сказал Димитров, который был начальником и покровителем Костоева в то время, когда работал прокурором Северной Осетии, и который теперь был прокурором города Ростова.

— Ваши интересы в этом деле не затронуты? — спросил Костоев.

— Нет-нет, там ничего существенного, просто взятка на довольно низком уровне.

Это выглядело едва ли подходящим заданием после того, как он выследил и сломал такого матерого убийцу, как Стороженко, но… приказ есть приказ. Он снял номер в гостинице «Ростов».

Прямо с балкона можно было видеть антенну на здании КГБ, а внизу — верхушку молодой плакучей ивы.

Ознакомившись с делом в своей обычной неторопливой манере, Костоев начал допрашивать человека, вымогавшего взятку. Андрей Натолока, прокурор отдела Ростовской облпрокуратуры, прекратил дело в обмен на мелкий ремонт своего автомобиля, променяв, таким образом, справедливость на подкрылки. Может быть, это было стремление, оказав помощь следствию, облегчить свою собственную судьбу или нежелание идти на дно в одиночку, но Натолока в ходе допросов обвинил еще нескольких человек. Это вызвало своего рода цепную реакцию, каждый из названных называл еще двоих или троих, а те, в свою очередь, называли следующих. Складывалось впечатление, что здесь могли приостановить или прекратить любое дело или смягчить приговор, если цена оказывалась подходящей.

Некоторые вещи стали очевидными уже достаточно быстро. Коррупция в Ростове не только поразила чиновников самых высоких рангов — она уходила в прошлое глубже, чем кто бы то ни было (включая и самого Костоева) мог себе представить. Он взял сначала двух помощников, затем пятерых, окончательное их число достигло пятнадцати. Чувствовалось, что дело продлится не недели, а месяцы и, может быть, даже годы. Номер 339 в гостинице «Ростов» на какое-то время стал его домом, если можно считать домом тесную комнату с короткой и узкой кроватью.

Нити ростовской коррупции привели к Анатолию Кумскому, заместителю городского прокурора. Блестящий детектив, большой знаток законов, мастер допроса, Кумский настолько разложился что часто даже не выполнял того, за что ему платили. Его все боялись, в его руках была власть, и он уже совершенно перестал стесняться в средствах.

Пришлось потратить весь конец года, нужно было подготовить дело против Кумского так, чтобы оно могло выдержать любую атаку. В то же самое время до Костоева доходили слухи, что Кумский предлагает большие деньги любому, кто его, Костоева, убьет.

Ведя дело о коррупции в системе правоохранительных органов Костоев не мог держать подозреваемых или арестованных в местах заключения той же системы — там с ними легко могли расправиться. Только КГБ обеспечивал нейтральность и достаточную степень изоляции, которая требовалась в данном случае. КГБ пошел навстречу Костоеву (Юрий Андропов, бывший глава КГБ, руководил тогда страной и придавал большое значение решительной борьбе с коррупцией), разрешив ему держать арестованных в своей внутренней тюрьме, и предоставил для работы комнату под номером 211.

Комната номер 211 стала удачной для Костоева. Около семидесяти человек оказались вовлеченными в коррупцию, и все они признались в содеянном. Наступила пора брать самого Кумского, одного из главных организаторов всей игры. Кумский, которому в то время было пятьдесят четыре года, был необычайно опытным человеком, Костоеву же исполнилось тридцать девять.

Костоеву долго мешали арестовать Кумского. Пользуясь этим обстоятельством, Кумский сумел перепрятать золото и алмазы из тайника в своем гараже. Своими тонкими светлыми волосами, холодным, презрительным взглядом, мундштуком для сигарет Кумский напоминал Костоеву офицера гестапо. И не случайно: глубокая проверка прошлого Кумского выявила, что, будучи молодым человеком, Кумский, возможно, сотрудничал с нацистами и даже получил от них мотоцикл за свои услуги. В голодные послевоенные годы он украл у женщины хлебную карточку, и это значит, что она умерла от голода, а он остался в живых.

Как только они встретились в комнате 211, Кумский попытался предложить Костоеву взятку — боясь электронных подслушивающих устройств, он показал сумму на пальцах, начал с сотни тысяч, а потом быстро поднялся до двух сотен.

Костоев рассмеялся.

— Этого недостаточно, вы стоите куда больше.

Решив, что для предстоящей задачи пальцев не хватит, и по-прежнему боясь, что их разговор прослушивается, Кумский схватил листок бумаги, ручку и написал: полмиллиона.

— Со мной это не пройдет. Существует только одна возможность, — сказал Костоев.

«В чем она заключается?» — написал Кумский.

— Единственное, что может смягчить ваш приговор, — это полное признание.

«Мне не в чем признаваться», — написал Кумский.

— А тогда почему же вы предлагаете мне взятку? — неожиданно громко спросил Костоев.

— Я не предлагал вам никакой взятки! — отрезал Кумский, переходя на нормальную устную речь.

Так закончился первый день трудного допроса, одного из трех, в которых Костоеву так и не удалось добиться признания.

В каком-то смысле Костоеву было безразлично, признается Кумский или не признается. Он собрал против него больше чем достаточно доказательств — тому грозило получить не менее 15 лет тюрьмы, а быть может, даже высшую меру. Тут был просто вопрос профессиональной гордости. Однако самое главное заключалось в том, чтобы Кумский и еще около семидесяти человек, среди которых был даже заместитель министра СССР, не избежали наказания. Эти люди были просто уголовниками, которые нашли прекрасный способ воровства и — надежное прикрытие в системе правоохранительных органов.

В Ростове Костоев заслужил известность, а в преступном мире — ненависть. Честные люди в системе правоохранительных органов смотрели на него без страха и злобы. Простые люди были признательны Костоеву — кстати, даже и за то, что он в какой-то мере улучшил систему продовольственного снабжения: невесть откуда в магазинах вдруг появились большие партии продуктов. В Ростове сложилось твердое убеждение, что Костоев планирует новые аресты, и крупные магазины выбросили на прилавок припрятанные запасы мяса, кофе и сосисок, чтобы не попасться во время большой ревизии, после которой их происхождение трудно будет объяснить.

Однажды в декабрьский полдень Костоев заметил атлетически сложенного человека лет тридцати, пересекавшего низкий, сумрачный холл гостиницы «Ростов». Как только человек повернулся и Костоев увидел его темные волосы и вздернутый нос, он тотчас узнал своего московского коллегу по работе Володю Казакова. Прекрасный криминалист и специалист по делам об убийствах.

Володя, ты что здесь делаешь? — спросил Костоев.

— А ты ничего не слышал о маньяке?

— Нет. Пойдем ко мне в номер, посидим — и ты мне все расскажешь.

Пока Костоев доставал рюмки, бутылку и кое-какую закуску, Казаков рассказал ему все, что знал к тому времени.