Она невежливо тыкала пальцем в тетку, а та смотрела с удивлением.
Дракон отошел от разорванной туши паука, теперь он выглядел не так и страшно, словно сам был в недоумении, как так вышло, что эта тварь поломалась. На девочек он не смотрел, будто стеснялся.
И Эльвира поняла, что помощь все же пришла.
Костик сам не ожидал, что дверь поддастся. Внутрь он почти упал, увидел полутемную камеру, небольшую но очень высокую почему-то. Серые стены, обломки ржавой решетки…
А посреди камеры стоял Николай Федотович. Выглядел он как-то странно, и краем сознания Костик понимал, что здесь что-то не так, но думать было некогда — колдун держал в руках девочку, и собирался пронзить ее длинным, слегка изогнутым ножом. Все начало происходить очень быстро и очень отчетливо.
Костик бросился вперед, он слышал, как скрежещут когти по камням, чешуей ощущал движение воздуха навстречу.
Колдун увидел его, и бросил девочку перед собой, словно пытаясь загородиться ею от атаки дракона.
Вторая девочка тоже увидела Костика, ее глаза расширились, рот раскрылся, она собралась кричать.
Костик чуть не врезался в первую девочку, на миг ему показалось, что он врежется в нее мордой, и сомнет, как бумажную куклу. В последний момент он отвернул в сторону и услышал, как она начала что-то говорить. Ее слова плыли медленно, и Костик перестал их слушать. Все равно, когда они выплывут целиком из ее рта, все уже будет закончено.
Колдун ударил Костика, но нож лишь скользнул по чешуе.
Вторая девочка собиралась кричать, но все еще не кричала.
Костик кое-как обогнул девочку на полу и бросился на колдуна, повалил его на пол и вцепился в него всеми лапами. Под когтями хрустнуло что-то твердое.
Колдун заверещал, попытался оттолкнуть дракона сразу четырьмя руками, и Костик даже посреди драки успел удивиться, как это выходит. Но казалось, что все так и должно быть, потому что колдун был каким-то не таким, хоть и оставался колдуном.
Девочка, которая была совсем рядом, на четвереньках поползла прочь, всхлипывая то ли от страха, то ли от облегчения.
Что-то твердое еще раз попыталось проткнуть шкуру Костика где-то сбоку, но снова не вышло. Костик подумал, что колдун все же ослаб… или он сам стал намного сильнее.
А потом Костик вцепился челюстями в тело колдуна.
Острые зубы раздавили какую-то оболочку, колдун противно заверещал и тут же замолк. Пасть наполнилась странно холодной кровью, горькой, но очень вкусной.
Все тело колдуна судорожно задергалось, длинные лапы беспорядочно заметались, пару раз хлестнули по твердой чешуйчатой спине, и обмякли. Колдун замер, Костик оказался лежащим на нем.
Костик несколько бесконечно долгих секунд лежал, ему все казалось, что колдун просто прикидывается, что едва он разожмет челюсти, колдун встанет и…
Наконец, Костик решился, отцепился и отошел на пару шагов назад.
Изуродованный труп колдуна остался лежать, и Костик огляделся по сторонам.
Девочки, что сидели здесь, в камере, смотрели на него во все глаза. И в этих глазах он видел себя.
Чудовище.
Зубастое страшилище.
Мерзкая тварь, уродливая и опасная, с мордой, испачканной в крови.
Так легко было забыть об этом, пока он общался только с Леной и Виктором, но даже майор, который вроде бы, все знал, то и дело хватался за пистолет.
Костик даже удивился, как Лене и Виктору удавалось все время видеть в нем просто мальчика попавшего в беду, а не… вот это.
Девочек он узнал — Эльвира и Маргарита, одна из его же класса, другая из параллельного.
Как невообразимо далеко было это слово — одноклассница!
Как он скажет Эльвире, что он Костик, что он не хотел ее пугать… Что он просто попал в беду, если она видела, как он хрустел человечьими костями?