Проблемы с драконом, проблемы дракона: читать начало книги онлайн

Филиппов делил понимание на общее и оперативное. Это были его собственные названия, он сам их придумал. Он знал, что многие думают так же, только называют по другому. Например, про автомобиль общее — это знать, как работает двигатель, где там внутри какие железяки и для чего они. А оперативное — это знание, какое масло лучше, когда пора заправить, и как выкрутить руль, чтоб не врезаться. Общее понимание важно, но оперативное — нужнее.

И сейчас общего понимания не прибавилось ни на йоту, зато появилось какое-никакое оперативное. Филиппов до сих пор внутренне вздрагивал, вспоминал, как он постучал в дверь, обернулся что-то сказать Мишке и увидел, что все они замерли. А когда он понял, что заморожен оказался весь город, на него накатила такая паника, что на миг он даже хотел застрелиться.

Не застрелился. Помог колдун — Филиппов уверен был, что это его козни, и хотел во что бы то ни стало добраться до него.

Добрался, хоть и не сам, без общего понимания, на одном лишь оперативном. И теперь оперативное понимание гнало его вслед за призрачной девочкой.

Зачем? Неважно. Здесь и сейчас надо было идти вслед, и он спешил.

Киска-Мяу сейчас больше всего походила на призрака. Почти бесформенная, полупрозрачная, словно набросок светящимся карандашом прямо на воздухе. Внутри башни ее голос стал глухим и бесцветным, из него пропали эмоции и интонации. Она лишь шептала:

— Скорее… скорее… не успеем и все зря…

Внутри башня была похожа на круглый широкий колодец, вдоль стен которого шла спиральная лестница без перил. Кое-где, без заметной системы, в стене были ниши, в глубине которых угадывались двери.

Филиппов подумал, что так себе и представлял жилище колдуна, тот домик сразу казался ему чем-то вроде декорации. Хотя на самом деле вовсе не думал об этом прежде.

Он снова вспомнил, как беззащитно и глупо выглядели замершие на крыльце опера, как бессилен оказался пистолет и как ничтожны — сами они, со своими оперативно-розыскными мероприятиями. Сейчас он уже понимал, что колдун попросту водил их всех за нос, его постоянно подозревали, но все время упускали. Да он и сам ходил его допрашивать, и ничего не мог вспомнить толком с того допроса! Впору было расплакаться от своей слабости, но вместо этого майор еще ускорил шаги.

Киска-Мяу замерла около очередной ниши.

— Здесь… Сюда… Дверь… — шептала она. Ее слова стали обрывками шелеста в ушах, но оставались достаточно понятными.

Первым шел Виктор, он попытался толкать, дергать, потом сказал:

— Заперто, надо искать ключ.

— Не успеем… — прошептала Киска-Мяу, — Костик… Толкни…

Дракон невнятно рыкнул и подошел к двери. Филиппов тоже подошел ближе. Дверь проступила из теней, и теперь он видел толстые доски, железные полосы оковки, совсем немного тронутые ржавчиной, массивную ручку. Такую без тарана не взять. Он вспомнил, что они-то, когда шли брать колдуна, прихватили и таран. Вот бы пригодился сейчас!

Пока он собирался сказать, что без тарана здесь делать нечего, дракон приподнялся, словно на дыбы. Уперся передними лапами в дверь, задними — в пол. Оскалился, низко рыкнул, все тело напряглось, закаменело, когти заскрежетали по камню, и тут же этот звук заглушил треск дерева. Дракон выпрямил свое тело и выдавил дверь.

Эльфира в танце потеряла счет времени. Иногда ей казалось, что она может так бесконечно, кружить и кружить. Иногда — что пока она танцует, никакое зло не коснется ни ее, ни Маргариты. А вообще мысли ее уплыли куда-то вдаль, она улыбалась одноклассницам, бабушка восхищенно качала головой и хлопала в ладоши, Геннадий Аркадьевич, учитель танцев, хмурил лоб, но пальцами отбивал ритм — верный знак, что ему все нравится, хотя потом он найдет десяток ошибок. Эльфира даже видела, что Геннадий Аркадьевич загнул три пальца — три грубых ошибки. Но это потом, сейчас она танцевала.

Сейчас она…

Откуда-то сверху послышался скрип, и огромный паук прыгнул вниз. Эльфира в последний момент отскочила, и споткнулась. Танец прервался, на нее надвигалась смерть. Маргарита бросилась наперерез, всхлипывая и крича.

— Нет! Прочь! Нельзя!

Эльвира тоже считала, что нельзя, но не верила, что слова помогут.

Паук схватил Маргариту, и она завизжала. И тут он замер, словно прислушиваясь. Девочка корчилась в его лапах, бессильно молотила кулачками по твердому телу.

Дверь лопнула. Грохот вышел оглушительный, и в черном открывшемся провале появилось чудище. Как будто паука было мало!

Эльвира вскочила от грохота и от неожиданного появления нового врага, но тут заметила, что паук тоже недоволен. Он выронил тело Маргариты, и та выругалась — коротко и грубо. Эльвира тоже знала такие слова, обычно она их не говорила, но сейчас они были уместнее некуда.

Новое чудовище глухо не то рыкнуло, не то кашлянуло, и с места прыгнуло на паука.

Дальше все происходило невероятно быстро. Эльвира еще только собиралась броситься в угол, Маргарита только приподнялась на четвереньках, как паук вдруг пронзительно заверещал и почти тут же смолк. Пришлое чудовище подняло голову. Длинная чешуйчатая морда вся была испачкана темной жижей, желтые злые глаза со змеиным вертикальным зрачком горели голодом. Пасть усажена рядами страшных зубов, на лапах острые когти. Эльвира вспомнила, что Николай Федотович собирался скормить их какому-то дракону, и поняла, что это он и есть.

А потом в дверь зашел незнакомый дядька.

А за ним незнакомая тетка. И еще один дядька.

— Я тебя знаю! — вдруг закричала Маргарита, — Я тебя рисовала!