Встала девушка наутро и увидела: весь дом полностью обставлен. От входной двери до среднего этажа выстроились сорок евнухов и от среднего этажа до дверей покоев девушки на верхнем этаже — сорок невольниц, одна краше другой. А у дверей в комнату девушки стоит нянюшка Гюльбой. Комната девушки вся убрана в красное, приготовлено множество платьев, и поставлен украшенный рубинами трон. Девушка надела красные одежды и села на трон.
Вскоре у дверей дома остановилась карета, из нее вышла султанша-мать с двумя невольницами. Едва она вошла во входную дверь, как тут же спросила евнуха:
— Где госпожа, в каком из покоев?
— Поднимайтесь. На верхнем этаже, — невежливо отвечал ей евнух.
Они поднялись на средний этаж. Там невольницы тоже непочтительно указали им путь дальше. На верхнем этаже нянюшка Гюльбой показала, где находится девушка:
— Вот в этой комнате…
Султанша-мать вошла в комнату. И что же увидела? Девушка действительно самая прекрасная в мире… Глаза слепит…
А девушка — будто ничего и не заметила — сидит на троне, заложив ногу на ногу…
— Селям алейкюм, дочка, — поздоровалась госпожа султанша.
— Алейкюм селям, — отвечала девушка, и все тут.
Гости сели в сторонке. Султанша-мать открыла ларец и достала оттуда браслеты.
— Доченька, — сказала она, — мой сын, наследник падишаха Йемена, передал вам привет и прислал подарок, хоть этот подарок и недостоин вас.
Девушка улыбнулась и позвала:
— Нянюшка Гюльбой, а нянюшка Гюльбой!
— Приказывай, моя султанша!
— Принеси моих Хапиля и Копиля.
Нянюшка Гюльбой вышла и через некоторое время вернулась с двумя болонками. Девушка, помахивая плеткой, которую держала в руке, стала играть с собачками. Играли собачки, играли, и вдруг на одной из них сломался ошейник. Нянюшка Гюльбой вскрикнула:
— Ах, ах, моя султанша! Ошейник сломался…
А этот ошейник был украшен драгоценными камнями. Девушка взяла сломанный ошейник, повертела его, потом побранила собачку: «Ах ты, негодница!» — и выбросила ошейник в окно.
— Нянюшка Гюльбой, — сказала девушка, — дай-ка сюда этот ларец.
Взяла она ларец, открыла, достала оттуда браслет и надела его на шею собачке:
— Вот, нянюшка, как раз впору…
Тотчас же девушка сняла ошейник с другой собачки, тоже выбросила его в окно и второй браслет надела другой собачке на шею. Султанша-мать, которая пришла сватать девушку, видя и слыша все это, была поражена. Она не могла больше выдержать, встала и ушла.
А шахзаде в это время у дверей своего дома все глаза проглядел, ожидая возвращения матери. Увидел он, что она подъезжает, бросился к ее руке и спросил:
— Ну что, матушка, какие новости?
— Боже мой, сынок, — отвечала бедная женщина, усаживаясь в уголок, — нервы мои не выдержали! Девушка, сынок, и вправду очень красивая, в десять раз красивее, чем ты говорил… Но такая невоспитанная, такая неучтивая, что и не могу выразить. И не только она сама, но и люди ее невежливые.
Султанша-мать рассказала все, что произошло, ничего не упустив.
— Не беда, матушка, завтра поезжай туда снова, — стал умолять ее шахзаде. — Может быть, на этот раз тебя встретят лучше.
На следующий день шахзаде выбрал в сокровищнице бриллиантовую корону для подарка.
— Бог с тобой, сынок, — сказала султанша-мать, — я берегла это, чтобы подарить своей невестке при обряде созерцания лица 2.