ведь у тебя, ведь у тебя…
— Ах, мой сынок, не у меня,
не у меня, не у меня…
— Ту-ру, ту-ту, ту-ру, ту-ту…
— Ти-ри, ри-рим, ти-ри, ри-рим…
Не в силах разобраться, в чем тут дело, кадий крикнул:
— Перестаньте, замолчите, дети мои! Прекратите пока. Приходите завтра в это же время, попробуем разобраться в вашем споре.
Наступил вечер. Кадий пришел домой. Закончив ужин, приступил он к намазу и, когда совершил все предписанные действия, вспомнил приходивших к нему людей и слегка усмехнулся. Это заметила жена кадия.
— Кадий-эфенди, почему ты засмеялся, когда совершал намаз? — спросила она его после намаза.
— Ничего особенного. Просто кое-что вспомнил.
— А что? Ты должен мне сейчас же сказать.
— Ах, да и говорить-то нечего. Так, была сегодня одна тяжба, вот из-за нее я и засмеялся.
— Какая тяжба? Расскажи.
— Ну что тут рассказывать? Пришли четыре человека: у одного скрипка, у другого дудка… Один играет: «Ту-ру, ту-ту», другой: «Ти-ри, ри-рим», третий поет: «Мой золотой ведь у тебя…», четвертый напевает: «Ах, мой сынок, не у меня…» — рассказал кадий.
— Я обязательно пойду и послушаю это дело, — сказала жена кадия.
— Не срамись! — стал уговаривать ее кадий. — Как ты сможешь находиться среди стольких людей?
— Непременно пойду! Ты натяни посередине зала занавес, и я за ним послушаю эту тяжбу.
А жена кадия прекрасно танцевала. На следующий день она привесила к поясу бубенчики и отправилась в суд.
Натянули занавес — красный, женщина села позади занавеса. Кадий сказал:
— Позовите-ка вчерашних спорщиков.
Людей позвали, они вошли.
— Ну рассказывайте, в чем дело, — предложил им кадий.
Те четверо увидели занавес и поняли, что за ним кто-то есть: ведь не пусто же там! Скрипач подтянул струны скрипки, и они все начали по очереди:
— Отец-дервиш, мой золотой
ведь у тебя, ведь у тебя…
— Ах, мой сынок, не у меня,
не у меня, не у меня…
— Ту-ру, ту-ту, ту-ру, ту-ту…
— Ти-ри, ри-рим, ти-ри, ри-рим…
Тут кадий выскочил на середину и подхватил мотив: