— Милая матушка, отец уже начал поправляться, а моя мать беспокоится. Я должна побывать у нее. — И девушка ушла.
Хассес-паша совсем выздоровел и встал с постели. А девушка опять два месяца не выходила из дому. Через два месяца она отправилась в баню Султана Ахмеда и предложила хозяйкам бани — Хачче-кадын и Зельхе-кадын:
— Возьмите эти пять лир, приготовьте хорошей еды, закусим вместе.
— Ладно, — согласились они.
Вот хозяйки бани наготовили всякой снеди. Все уселись за стол. А девушка незаметно подсыпала им сонного порошка. Как только Хачче-кадын и Зельха-кадын съели по кусочку, они тут же лишились чувств. Девушка запихнула их в шкаф, положив друг на друга, а сама позвала истопника.
— Возьми себе пять лир, а на эти двадцать пять купи полный наряд невесты, чтобы все было как полагается, — сказала она.
— Слушаюсь, госпожа, слушаюсь, — ответил истопник и ушел. Вернулся он с платьем невесты, а девушка ему опять говорит: — Возьми еще пять лир и отнеси записку Хассес-паше.
Записка была от имени Хачче-кадын и Зельхи-кадын, и в ней было написано: «Ваше превосходительство, мы нашли для вас очень красивую девушку. Когда совсем стемнеет, приходите в нашу баню».
Паша написал в ответ: «Хорошо. Приду».
И вот девушка набросила на себя вуаль и уселась в гордой позе.
Спустя немного времени появился паша. Тут девушка ему и говорит:
— С теми, кого я люблю, мне приятно разделить трапезу. Да я уже и все приготовила — ведь знала, что вы должны прийти.
Паша и девушка сели за стол. Не успел паша проглотить два кусочка, как тут же лишился чувств. Девушка без промедления сбрила паше бороду, усы и брови, потом набелила и нарумянила ему лицо, переодела его в наряд невесты, нацепила на него золотые нити и фату. Затем уложила пашу на циновку, рядом с ним с одного бока положила Хачче-кадын, а с другого — Зельху-кадын. И крепко связала их всех канатом. После этого девушка позвала истопника:
— Вот тебе десять лир. Подвесь эту циновку с теми, кто в ней, на кипарисе, что растет перед дворцом.
Истопник отправился исполнять наказ девушки, а она вернулась к себе домой.
Утром жители Стамбула увидели, что на кипарисе перед дворцом падишаха что-то висит. Прибежали они к падишаху:
— О падишах, напротив вашего дворца что-то подвешено на кипарисе: не можем понять что. А вдруг это покушение или еще какие происки врагов?
Падишах смотрит: возле дворца собрался весь народ. Тогда он объявил: «Тому, кто отвяжет этот узел и спустит его на землю, я дам награду».
Какой-то старик спустил с дерева циновку с теми, кто находился в ней, притащил во дворец и свалил посреди дивана падишаха. Циновку развязали, а там — две женщины и невеста. Кто-то наклонился над ними, вгляделся и говорит:
— Да ведь это хозяйка бани Хачче-кадын!
Другой человек нагнулся, посмотрел и говорит:
— Да это же другая хозяйка бани — Зельха-кадын!
А когда все разглядели невесту, то узнали Хассес-пашу! Позвали докторов, привели спящих хозяек бани в чувство. «Что это значит?» — спросили их. А они отвечали:
— Пришла в баню какая-то красивая девушка. Велела приготовить еду. Стали мы вместе есть. А что было потом, не знаем.
Потом привели в сознание и Хассес-пашу. Он открыл глаза и увидел, что находится в диване падишаха, кругом люди. От растерянности и испуга паша снова лишился чувств. А когда он окончательно пришел в себя, то понял, что ему ничего другого не остается, как все рассказать:
— Мой падишах, меня позвали в баню, сообщив, что туда привели для меня какую-то девушку. Мы сидели и ели с той девушкой. А что случилось после, вы знаете лучше.
Тогда падишах воскликнул:
— Ай да девушка! Проучила четверых мужчин. Кто бы она ни была, пусть объявится! Я не стану ее наказывать.
Тут девушка в мужской одежде вышла вперед, а за нею — носильщик.
— Мой падишах, — сказала девушка, — вот материя торговца тканями, вот одежда ходжи и его двести лир, вот шкатулка шахзаде, а вот одежда паши.