— Навстречу приключениям и забавам! — хмуро пробубнил Халин.
За долгую дорогу он протрезвел, уже несколько раз жаловался на скупость старпома с флагмана, который налил им всего по стакану водки. А Халин был убежден: лучше утонуть, чем недопить.
— Ей-богу, мотнем! А, расхлебай, — стал уговаривать Герка.
Мне идти не хотелось. И я выдвинул резон, казалось, самый убедительный для них.
— Чего зря ходить — денег ведь нет.
— Как нет! — возмутился Герка. — У тебя всю дорогу что-то в кармане позвякивало.
Я вывернул карман. На ладони оказалось несколько медных монеток.
— А что? — сказал Герка. — Капитал! Три стакана… воды с сиропом. Спрячь понадежней!
Старпом, пока мы пререкались, смотрел на нас молча, будто что-то про себя прикидывал. Видимо, приняв решение, он вдруг поддержал Герку:
— Пошли! Не в деньгах счастье. И без них фортуна может улыбнуться.
Он подобрался и бодро затопал к понтонному мосту.
— Пошли! — шепнул мне Герка. — Он с фортуной на ты, гадом быть!
Уверенность Герки удивила меня — было любопытно узнать, оправдаются ли его надежды.
Перед въездом на плотину оказался автобус, который с минуту на минуту отправлялся в город.
— Ножки к суше не привыкли, по земле ходить отвыкли, — жалостливо сказал старпом, разваливаясь на задней скамейке.
С каждой минутой он оживлялся все больше. На шутку Халина отозвался старик, дремавший в уголке над корзиной, набитой черемуховыми ветками. И старпом пустился с ним в рассуждения про то, какие рыбы лучше — океанские или волжские.
— У тебя есть мелочь? — тихо спросил я Герку.
Он скорчил гримасу: мол, о чем ты говоришь?
— А у старпома?
Герка помотал головой.
— Как же мы доедем?
Герка мне шепнул:
— Положись на начальство.
В полупустом автобусе появились водитель и кондукторша. Заревел мотор, машина двинулась по гребню плотины.
Кондукторша обошла передних пассажиров, добралась до нашей скамейки. Аккуратно переступив через вытянутые ноги старпома, она остановилась перед нами:
— Билетики, молодые люди!
Я было полез в карман, но Халин перехватил и сжал мою руку:
— Красавица! — сказал он прочувствованно. — Будете в Питере, я на собственном катере свожу вас в Кронштадт. А сейчас нет у моряков сбережений. Все вышли.
Кондукторша была толстоватой женщиной, в линялом, потемневшем у подмышек платье.
Она, видимо, давно привыкла к такого рода шуткам.