Фантастические циклы и отдельные романы. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Черт, — прошептала Бейтс. — Значит, дома кто-то есть.

На самом деле они, кстати, вовсе не так разговаривали. Если бы я передавал настоящие голоса, вы бы слышали одну белиберду — полдюжины языков, вавилонское столпотворение личных диалектов.

Самые простые причуды сохранялись: добродушная воинственность Саши, неприязнь Сарасти к прошедшему времени. Каннингем из-за непредвиденного сбоя при операции на височной доле потерял большую часть гендерных местоимений. Но отличия лежали глубже. Команда через фразу путала английский с хинди и хадзани;[242] ни один настоящий ученый не позволит концептуальным ограничениям единственного языка стреножить свои мысли. По временам они вели себя почти как синтеты, общаясь ворчаньем и жестами, бессмысленными для любого нормала. Дело даже не в том, что выдающиеся умы обделены навыками общения, а в том, что после определенной границы грамматически правильная речь становится слишком медленной.

Кроме Сьюзен Джеймс. Ходячее противоречие: женщина, настолько преданная идее Общения как Объединяющей силы, что ради нее раскромсала собственный мозг на раздельные куски. Ей одной, похоже, был небезразличен собеседник. Остальные говорили сами с собой, даже когда обращались друг к другу. Более того, другие личности в мозгу Джеймс вели себя так же, предоставляя окружающим переводить, как могут. Проблемы это не составляло. На борту «Тезея» каждый мог понять любого.

Но конкретно для Сьюзен Джеймс это не имело значения. Каждое слово она предназначала конкретному адресату, приспосабливала фразу под реципиента.

Я — проводник. Я существую, чтобы наводить мосты, и не оправдаю смысл своего предназначения, если всего лишь передам вам, что говорил экипаж «Тезея». Поэтому я рассказываю, о чем он говорил, а вы уж черпайте столько смысла, сколько в себя впихнете.

Кроме Сьюзен Джеймс, лингвиста и вожака Банды, которой я доверяю говорить за саму себя.

Пятнадцать минут до апогея; максимально безопасное расстояние на случай, если «Роршах» решит нанести ответный удар. Далеко внизу магнитное поле объекта продавливало атмосферу планеты, словно мизинец Господень. Под ним собирались тяжелые, темные грозовые тучи; по следам его клубились вихри размером с Луну.

Пятнадцать минут до апогея, а Бейтс еще надеялась, что Сарасти передумает.

В каком-то смысле это была ее вина. Если бы она отнеслась к новому испытанию как к очередному кресту, который придется нести, возможно, все пошло бы как прежде, более-менее. Оставалась еще слабая надежда, что Сарасти позволит нам стиснуть зубы и продолжить, включив в список напастей не только зиверты, магниты и чудовищ из подсознания, но и двери-капканы. Но Бейтс подняла шум. Для нее этот случай был не очередным куском дерьма в канализации, а тем шматом, который забил трубу.

Мы ходим по краю, едва в силах выжить в обычной для этой штуковины среде. Если она начнет сознательно с нами бороться… Не знаю, можем ли мы рисковать.

Четырнадцать минут до апогея, и Аманда Бейтс до сих пор сожалела об этих словах.

За время предыдущих вылазок мы обнаружили двадцать шесть переборок на различных фазах развития. Мы их просвечивали рентгеном. Ультразвуком. Мы наблюдали, как ими заплывают коридоры и как они неторопливо втягиваются обратно в стены. Диафрагма, захлопнувшаяся за спиной у Банды четырех, была совершенно другой породы.

И какова вероятность того, что первая же мембрана на спусковом крючке оказалась оборудована противолазерным отражателем? Мы столкнулись не с обычным проявлением роста «Роршаха». Эта штука предназначалась для нас.

Ловушка…

Вот и еще одна причина для беспокойства. Тринадцать минут до апогея, а Бейтс волновалась из-за жильцов.

Конечно, всякая вылазка квалифицировалась как грабеж со взломом. Ничего не изменилось. Но когда мы отжимали собачку, то считали, что вламываемся на пустую недостроенную дачу. Мы думали, о жильцах можно еще долго не беспокоиться, и не ожидали, что один из них выйдет за полночь отлить и застанет нас. А теперь он скрылся в лабиринте, и следует хорошенько поразмыслить, какой пистолет спрятан у него под подушкой…

Эти перегородки могут сорваться в любой момент. Сколько их там? Они перемещаются или прикованы к одному месту? Мы не можем двигаться дальше, не выяснив этого.

Поначалу Бейтс пребывала в изумлении и восторге оттого, что Сарасти с ней согласился.

Двенадцать минут до апогея. Отсюда, с высоты, куда не доставали помехи, «Тезей» вглядывался в изломанные, перекрученные очертания «Роршаха», не сводя стального взора с крошечной ранки, которую мы прожгли в боку зверя. Палатка-прилипала закрыла ее, точно волдырь; изнутри «чертик» передавал нам картину разворачивающегося опыта в другой перспективе — от первого лица.

— Сэр. Мы знаем, что «Роршах» обитаем. Готовы ли мы рисковать дальше, провоцируя его жителей? Готовы ли мы рискнуть их жизнями?

Сарасти не то чтобы посмотрел на нее и не то чтобы ответил. Но если бы ответил, то фразой в духе «не понимаю, как такое мясо доживает до взрослых лет».

Одиннадцать минут до апогея, и Аманда Бейтс сожалела — не в первый раз, — что экспедиция находится не под военной юрисдикцией.

Прежде чем приступить к опытам, мы дождались максимального отдаления. «Роршах» может воспринять наши действия как враждебные, согласился Сарасти без всяких следов иронии в голосе. Сейчас вампир стоял перед нами, глядя, как разворачивается на столешнице изображение. Блики отражались в его глазах, не до конца скрывая глубокий блеск зрачков.

Десять минут до апогея. Сьюзен Джеймс мечтала, чтобы Каннингем затушил свою долбаную сигарету. Дым вонял, втягиваясь в вентиляцию, и никакой необходимости в нем не было. Всего лишь манерный анахронизм, способ привлечь внимание; если ему требовался никотин, пластырь подавил бы судороги столь же легко, только без дыма и запаха.

Но лингвист думала не только о курении. Она размышляла о том, зачем Каннингема в начале вахты вызвал к себе Сарасти и почему биолог после этого так странно на нее поглядывал. Меня это тоже интересовало. Пробежавшись по меткам времени в КонСенсусе, я обнаружил, что в тот же самый момент кто-то заглядывал в ее историю болезни. Я проверил данные, позволил образам поболтаться в черепе; сориентировался на повышенный уровень окситоцина как вероятную причину разноса. Вероятность того, что Джеймс стала, на вкус Сарасти, слишком доверчива, — восемьдесят два процента.

Понятия не имею, как я это подсчитал. И никогда не имел.

Девять минут до апогея.

Пока «Роршах» не потерял из-за нас и пары молекул воздуха. Сейчас все изменится. Картинка базового лагеря разделилась, точно бактерия: одно окошко теперь показывало палатку-ракушку, другое — широкоугольную панораму поверхности вокруг нее с тактическими диаграммами.

Восемь минут до апогея. Сарасти выдернул пробку.

[242] Язык племени хадза, проживающего на севере Танзании. По последним данным, считается одним из наиболее архаичных языков мира (в частности, в области фонетики сохранившим набор щелкающих звуков).