— Кто такая Тень?
Опять тишина.
— Друг. Когда я был маленьким.
— Она много для тебя значит. — Это не вопрос. — Хочешь, чтобы я послала ей сообщение?
— Она умерла, — говорит Фишер, удивляясь тому, что все время знал об этом.
— О.
— Я не хотел. Но у нее были свои мама и папа, понимаешь, и тогда зачем ей понадобились мои? Она вернулась туда, откуда пришла. Вот и все.
— Откуда пришла, — едва слышно жужжит Лени.
— Это не моя вина.
Говорить очень трудно. Раньше было гораздо легче.
Что-то касается его. Лени. Ее ладонь на его руке, и он знает, что это невозможно, но чувствует тепло тела сквозь костюм.
— Джерри?
— Да.
— А почему она не хотела возвращаться в свою семью?
— Говорила, они делали ей плохо. Постоянно говорила об этом. Вот так она и проникла к нам. Пользовалась этим. Прием срабатывал всегда…
Не всегда, напоминает ему Тень.
— А потом она вернулась обратно, — бормочет Лени.
— Я не хотел.
Какой-то звук доносится из вокодера Кларк, и он понятия не имеет, что тот значит.
— Брандер же прав, так. Насчет тебя и детей.
Каким-то образом Фишер понимает, что она его не обвиняет. Просто проверяет.
— Это то, что ты… делаешь, — рассказывает он ей. — Когда действительно кого-то любишь.
— О, Джерри. Ты больной на всю голову.
Цепь щелчков слабо раздается из машины в его груди.
— Они меня ищут, — говорит Кларк.
— Хорошо.
— Будь осторожен, ладно?
— Ты можешь остаться. Здесь.
В ответ — молчание.
— Может, я буду иногда тебя навещать, — наконец жужжит она.