Уже еле видный, Джерри полностью останавливается и поворачивается к ним лицом. Кларк осмеливается помахать ему рукой.
— Пошли, Фишер. Иди к нам.
Карако подходит к ней сзади.
— Лени, что ты делаешь? — Она приглушает вокодер до шипения. — Он уже слишком далеко зашел, он…
Кларк закручивает собственный транслятор.
— Заткнись, Джуди. — Потом снова прибавляет громкость. — Как ты там сказал, Фишер? Заработать собственную оплату?
Он вступает в свет прожекторов, неуверенно, словно дикое животное, которое клюнуло на приманку. Еще ближе, Кларк видит, как двигается вверх-вниз его челюсть под капюшоном. Движения отрывистые, беспорядочные, как будто он учится делать что-то в первый раз.
Наконец вырывается шум:
— Ха… рош…
Карако возвращается и собирает оборудование. Кларк предлагает Фишеру скребок. Тот какое-то время сомневается, а потом неуклюже берет и следует за ними к «четверке».
— Прямо, — жужжит Джерри. — Как. В сссстарые вв… времена.
Карако смотрит на Лени. Та молчит.
Ближе к концу смены она оглядывается по сторонам.
— Фишер?
Карако высовывает голову из входного туннеля.
— Он ушел?
— А когда ты в последний раз его видела?
Вокодер тикает несколько раз, автомат вечно неправильно интерпретирует хмыканье.
— Где-то полчаса назад.
Кларк увеличивает громкость транслятора:
— Эй, Фишер! Ты еще тут?
Нет ответа.
— Фишер, мы скоро пойдем на станцию. Если хочешь с нами…
Джуди просто качает головой.
ТЕНЬ
Это кошмар.
Повсюду свет, ослепляющий, болезненный. Он едва может двигаться. У всего вокруг такие жесткие края, и куда ни посмотри — острые углы. И звуки такие же, повсюду лязг и крики, любой шум как восклицание боли. Он едва понимает, где находится. И не знает, почему тут оказался.
Он тонет.
РАСССССССПЕЧЧЧЧЧЧАААААТТТТТТАААААЙЕЕЕЕЕМММММУУУУУРРРРРРРРОООООООТТТТТТ…
Трубки в груди всасывают пустоту. Остальные внутренности напрягаются, хотят раздуться, но им нечем себя наполнить. Он бьется в панике. Что-то с треском ломается. Неожиданная боль идет от какой-то отдаленной конечности, секунду спустя разливается по всему телу. Он пытается закричать, но изнутри нечего выталкивать.