Сейчас эти ощущения кажутся почти чувственными; внутренности сжимаются, океан врывается в нее, холодный и неумолимый, как любовник. При температуре четыре градуса по Цельсию Тихий скользит по трубкам в груди, анестезируя те части, которые еще сохраняют чувствительность. Вода поднимается над головой; линзы показывают затопленные стены шлюза с кристальной четкостью.
С Актоном все не так. Он пытается скукожиться, но всего лишь падает на Кларк. Она чувствует его панику, наблюдает за конвульсиями, видит, как подгибаются колени новичка в пространстве слишком узком, чтобы упасть.
«Ему нужно больше места».
Она улыбается про себя и открывает внешний люк. Они падают.
Лени скользит вниз, наружу, по дуге уходя от давящей громады станции. Оставляя позади освещенный прожекторами круг, она исчезает в гостеприимной тьме, не включая фонарь. Чувствует присутствие дна в паре метров под собой. Она снова свободна.
Только спустя некоторое время Лени вспоминает об Актоне и поворачивается в ту сторону, откуда приплыла. Прожекторы «Биб» пятнают тьму грязным светом; станция, угловатая и раздувшаяся, тянется прочь от кабелей, удерживающих ее внизу. Свет изливается из нее слабым ракетным выхлопом. Лицом вниз в этом сиянии, словно пришпиленный, лежит на дне Актон.
Лени неохотно подплывает поближе:
— Актон?
Тот не двигается.
— Актон? — Она снова входит в свет, тенью разрезав лежащего новичка на две половины.
Наконец он смотрит на нее.
— Это ссссс…
Его как будто удивляет звук собственного изменившегося голоса.
Новичок прикладывает руку к горлу, жужжит:
— Я не… дышу…
Кларк не отвечает.
Актон снова смотрит вниз. Там что-то лежит, на дне, в нескольких сантиметрах от его лица. Лени подплывает ближе; в иле дрожит крохотное креветкоподобное существо.
— Это что? — спрашивает Актон.
— Какое-то животное с поверхности. Наверное, попало сюда на корпусе скафа.
— Но оно… танцует…
Она видит. Суставчатые ноги сгибаются и складываются, панцирь выгибается дугой, двигаясь под какой-то внутренний безумный ритм. Его жизнь кажется такой непрочной, словно следующий спазм или два разобьют ее на множество кусков.
— Это припадок, — говорит она, чуть помолчав. — Здесь ему не место. От давления нервы работают излишне быстро или вроде того.
— А почему этого не происходит с нами?
«Может, и происходит».
— Имплантаты. Они накачивают нас нейроингибиторами каждый раз, когда мы выходим наружу.
— А, правильно, — тихо жужжит Актон.
Он аккуратно протягивает руку и берет существо в ладонь.
Сминает его.
Кларк бьет его сзади. Новичок отскакивает от дна, рука разжимается; куски панциря и водянистой плоти кружатся в воде. Он загребает ластами, выпрямляется и, ничего не говоря, смотрит на Лени. Его линзы в свете прожекторов сияют желтизной.
— Ты — урод, — очень тихо произносит Кларк.