— Значит, они собираются вытаскивать нас наверх раньше, чем предполагалось, — говорит он.
— Честно, я не знаю. Это не мое решение.
— Но они послали вас сюда… чтобы уготовить путь. Как Иоанна Крестителя.
Очень странная аналогия, особенно из уст Лабина. Скэнлон ничего не отвечает.
— Вы знаете… А они разве не понимали, что мы не захотим возвращаться? Разве они не рассчитывали на это?
— Все было не так. — Но сейчас Ив больше, чем когда-либо прежде, хочет знать, что известно Энергосети.
Кен откашливается. Ему явно хочется что-то сказать, но он молчит.
— Я нашел музыку ветра, — наконец нарушает тишину Ив.
— Да.
— Эта штука так сильно меня пугала.
Рифтер качает головой:
— Она не для этого создана.
— А для чего тогда?
— Это… хобби на самом деле. У нас всех есть хобби. Лени возится со своей звездой. Элис — со снами. У этого места есть особенность: оно берет уродливые вещи и подсвечивает их так, что они кажутся почти красивыми. — Он пожимает плечами. — Я вот строю памятники.
— Памятники…
Лабин кивает:
— Музыка воды предназначалась для Актона.
— Понятно.
Что-то с лязгом падает на «Биб». Скэнлон подпрыгивает.
Лабин не реагирует.
— Я думаю построить еще один. Для Фишера, может быть.
— Памятники для мертвых. А Фишер еще живой.
«По крайней мере технически».
— Ладно. Тогда я построю его для вас.
Верхний люк распахивается, Ив хватает чемодан и начинает взбираться по лестнице, хватаясь одной рукой.
— Сэр…
Скэнлон смотрит вниз, удивленный.
— Я… — Лабин останавливается. — Мы могли обращаться с вами получше.
Каким-то образом психиатр понимает, что Кен хотел сказать не это. Он ждет, но Лабин больше ничего не говорит.
— Спасибо, — отвечает Скэнлон и уходит из «Биб» навсегда.