Суета и смятение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— У меня сложилось впечатление, что вы дружны, — сказала она, поспешно добавив: — и ваш муж тоже с ним дружит.

— Да, — рассеянно произнесла гостья. — Конечно, дружит. Слухи о том, что кто-то там любит гульнуть, не должны задевать женатых людей. Но это не так, если речь идет о незамужних девушках. ТОГДА это может быть очень, очень опасно. То, что нормально для семейных, может показаться жутко непристойным для юной леди. Вы согласны, мисс Вертриз?

— Не знаю, — ответила искренняя Мэри. — Вы собираетесь продолжить дружбу с мистером Лэмхорном, но осудите мисс Шеридан, если она захочет общаться с ним?

— Именно так! — последовал пылкий и наивный ответ Сибил. — Что-то мне подсказывает, человек с подобной репутацией не пара для Эдит — и всей семье необходимо это знать. Говорю вам, — с внезапным запалом воскликнула она, — ее отец просто обязан вмешаться!

Зеленые глаза гостьи сверкнули: Сибил чуть не выдала себя, но сдержалась, хотя Мэри успела всё заметить. Так бывает, когда краем глаза видишь, как что-то метнулось из кустов, но тут же забежало обратно в укрытие.

— Конечно, — гораздо сдержаннее продолжила Сибил, — вряд ли стоит упоминать, что я тревожусь исключительно за Эдит. Я люблю ее, как собственную сестру, и не могу равнодушно смотреть на происходящее. У меня сердце разрывается, когда я вижу, что она ломает себе жизнь.

Мэри сразу уловила фальшивую ноту. Сибил хотела спеть с чувством, но дала петуха.

Когда дама принимает гостью, тщательно скрывающую истинные эмоции, нередко возникает двойственность, сравнимая с эффектом взаимоотражения двух стоящих друг напротив друга зеркал — обычного и кривого. В нашем случае Сибил видела искаженное отображение Мэри. Посему Мэри Вертриз, сидящая перед ней, легко поддалась ее яростному натиску, ведь эта Мэри Вертриз была не способна понять ее замысел. Сибил верила, что производит то самое впечатление, которое намеревается произвести; ей и в голову не приходило, что каждым словом, каждым взглядом, каждым жестом она открывает жалкую правду ясному взору Мэри. Мэри же видела перед собой расфуфыренную даму, довольно неотесанную, глупую как пробка, но с сильными, даже неистовыми чувствами. Мэри пока не догадалась, что это за чувства, но начала подозревать.

— И Эдит СЛОМАЕТ себе жизнь, — не останавливалась Сибил. — Это повергнет всю семью в ужас. Папа Шеридан обожает ее до безумия, гордится ей не меньше, чем Джимом и Роскоу. Он не перенесет, если она выйдет замуж за такого человека, как Роберт Лэмхорн; но сейчас он НЕ ЗНАЕТ о нем ничего, и если ему не рассказать, я боюсь, он согласится отдать за него Эдит, а когда всё всплывет после свадьбы, будет слишком поздно. Как видите, мисс Вертриз, я стою перед сложнейшим выбором, но это мой долг.

— Понимаю. — Мэри задумчиво посмотрела на нее. — А мисс Шеридан испытывает к нему сильные чувства?

— Он по уши влюбил ее в себя, — ответила гостья, и ее дыхание стало быстрым и тяжелым. — Ох, она и не сопротивлялась! Она думала, что в этом городе избранное общество недоступно для нее, и с ума сходила от желания туда попасть. И не сомневалась, что Лэмхорн один из НИХ. Ему было легко начинать с таких позиций, но даже это ему не понадобилось. Он всё равно добился бы своего! — Сибил завелась, глаза сверкали, голос дрожал. — Он взялся за нее по-настоящему, как за всё, что делает: хладнокровия ему не занимать. Для него главное — получать удовольствие, и недавно он решил, что будет приятно разжиться большими деньгами, и тут подвернулась Эдит! Он на ней женится! Его не остановить, если, конечно, он не узнает, что она, выйдя за него, останется без гроша, но единственный человек, который сможет убедить его в этом, — папа Шеридан. Так что надо действовать быстро, потому что Лэмхорн торопится жениться на ней. Вчера вечером он признался мне в этом. Сказал, что поведет ее под венец, как только уговорит туда пойти, а малышку Эдит и уговаривать не надо! — Глаза Сибил опять блеснули зеленым огнем. — Он поклялся, что не отступится, — выдохнула она. — Поклялся жениться на Эдит Шеридан, и его ни за что не остановить!

И тут Мэри поняла. Приоткрыв рот, она с недоверием уставилась на лопочущее создание напротив нее, а в голове вдруг вспыхнула картинка, невольно нарисованная Сибил. Мэри с ужасом и жалостью увидела, как Сибил прильнула к Роберту Лэмхорну и гневно говорит ему что-то, понизив голос до жаркого шепота, возможно, потому что дома Роскоу, да и слуги могут услышать. Она представила, как Сибил умоляет, заклинает, осыпает его отчаянными угрозами, а Лэмхорн — порядком устав от нее — сначала уклоняется от ответа, а потом вываливает всю правду, и наконец, выведенный из себя, «клянется» жениться на ее сопернице. Если бы Сибил не выдало слово «поклялся», всё было бы не столь очевидно. Но бедняга продолжала допускать промах за промахом, не осознавая, в чем успела признаться:

— Видите ли, — ей почти удалось успокоиться, — если что делать, то делать немедленно. И я пошла и рассказала о том, что слышала о Лэмхорне, маме Шеридан — о да, я ничего не утаила! Я говорила с ней прямо при Эдит. По-моему, в таких делах следует быть предельно откровенной, чтоб никто не сказал, что это не ради девушки. Так поступают только настоящие друзья. Но мама Шеридан у Эдит под каблуком, без ее ведома она и пикнуть боится. Папа Шеридан не такой. Эдит может выманить у него любые деньги, но лишь на обычные капризы и развлечения, а когда речь заходит о чем-то серьезном, он непоколебим. Если он вступает в противоборство, то идет до конца, не боясь погубить себя заодно с противником! Так вот, он бы ни за что на свете не впустил Лэмхорна в дом, если бы знал, что о нем говорят. Поэтому надо всё ему рассказать. Видите, в каком я затруднительном положении, мисс Вертриз?

— Нет, — серьезно ответила Мэри.

— Честно говоря, — Сибил улыбнулась, — я пришла к вам по этому поводу.

— Ко МНЕ! — Мэри нахмурилась.

Сибил заволновалась и опять заворковала:

— Папа Шеридан в жизни не был НИКЕМ так очарован, как вами. И, конечно, мы ВСЕ надеемся, что вы не останетесь равнодушны к делам нашей семьи! — (Эта реплика сопровождалась очередным взрывом подхихикивания). — И раз уж это МОЙ долг, то, я думаю, он и ваш тоже.

— Ну уж нет! — отрезала Мэри.

— Послушайте, — сказала Сибил. — Только представьте, я иду к папе Шеридану с этой историей и Эдит обвиняет меня во лжи. Представляете? Она говорит, что у Лэмхорна отличная репутация, а я повторяю глупые сплетни; или даже (что наиболее вероятно) она выходит из себя и обвиняет меня в том, что я всё выдумала, и что мне тогда делать? Папа Шеридан не знаком с миссис Киттерсби и ее дочерью, поэтому я не имею права рассчитывать на них. Но я же могу сказать: «Хорошо, хотите доказательств, спросите мисс Вертриз. Она пришла со мной и сейчас находится в соседней комнате, чтобы…»

— Нет, нет и нет, — быстро произнесла Мэри. — Нельзя…

— Послушайте еще минутку, — доверительным тоном прервала Сибил. Она почувствовала себя в своей тарелке и больше не сомневалась в успехе. — Естественно, вам не хочется вмешиваться в семейный скандал, но если ВЫ не откажете мне, то скандала не будет. Вы сами не знаете, насколько вас ценят, и все сразу поймут, что вы делаете это из чистейшей любезности. Неужели вы не понимаете, что после такого и Джим, и его отец станут еще сильнее восторгаться вами? Мисс Вертриз, подумайте! Разве вы не видите, что мы, вы и я, просто ОБЯЗАНЫ сделать это? Да Роберту Лэмхорну на нее плевать. Неужто такой мужчина, как он, ПОСМОТРЕЛ бы на Эдит Шеридан, если бы у нее не было ни гроша? — Чувства вновь захлестнули Сибил. — Говорю вам, он спит и видит, как купается в деньгах старика, прямо там, у вас по соседству! Да ему всё равно, на КОМ жениться, был бы капитал. На Эдит? — Она перешла на повышенные тона. — Да он на их черной кухарке женится ради ЭТОГО!

Она замолчала, испугавшись (не очень вовремя), что была чересчур эмоциональна, но вид Мэри разубедил ее, и Сибил решила, что произвела желаемое впечатление. Мэри не смотрела на нее, а широко распахнутыми, ясными глазами глядела в стену перед собой. Она чуть заметно побледнела под взглядом гостьи.

«Он спит и видит, как купается в деньгах старика, прямо там, у вас по соседству!» И голос, и слова звучали вульгарно, но неприкрытая правда всегда вульгарна! Сказанное огорошило Мэри Вертриз! Чистое зеркало наконец отразилось в зеркале кривом и увидело свое истинное лицо.

Сибил выложила последний козырь, предложив сделку:

— Не стоит волноваться, — лучезарно улыбаясь, сказала она, — Эдит против вас не пойдет. В любом случае она скоро всё позабудет, но если всё же разозлится на вас и решит отомстить, сделав ваше присутствие у себя нежелательным, что ж, у меня есть свой собственный дом, и Джиму нравится бывать там. Но я НЕ думаю, что Эдит поведет себя ТАК; она слишком стремится попасть в хорошее общество, но если что, волноваться не стоит. И еще… вряд ли вас оскорбит, что невестка Джима заговорила о таком. Конечно, я не знаю, что у вас с Джимом, но Джим и Роскоу очень похожи, почти близнецы, и Роскоу весьма нерешителен; иногда мне казалось, что он никогда НЕ ПРЕДЛОЖИТ. Так вот, невестки не должны бросать друг друга в беде. Между ними может быть столько секретов, столько всего…

Она смолкла в недоумении. Бледная Мэри Вертриз вдруг стала пунцовой; пылая румянцем, она поднялась, не вымолвив ни слова, не издав ни единого звука, медленно прошествовала к открытой двери и исчезла в коридоре.

Ее поведение несколько огорошило Сибил. Она подумала, что Мэри неожиданно вспомнила о чем-то, отправилась отдать приказ служанке и сейчас вернется, но как же грубо с ее стороны, пусть и ненамеренно, забыть извиниться, особенно если ее гостья не закончила говорить. Но Мэри всё не возвращалась, и у Сибил было время понять, что этот внезапный уход гораздо необычнее и оскорбительнее, чем ей показалось сначала. Она была просто обязана извиниться, тем более речь шла о столь важном деле… они же говорили о посильной помощи девушке!

Сибил зевнула и принялась нетерпеливо теребить муфту; проверила подошву на туфле; подумала, что неплохо бы поменять форму каблука; рассмотрела мебель в гостиной, ковры, обои, гравюры. Бросила взгляд на часы и нахмурилась; подошла к окну, постояла, глядя на бурый газон; вернулась к креслу, откуда встала, села опять. В доме не раздавалось ни звука.

Ее лицо незаметно начало меняться, и постепенно она побагровела не меньше, чем Мэри, даже уши горели. Она посмотрела на часы — прошло двадцать пять минут с тех пор, как она сделала это в первый раз.