Суета и смятение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ох, мам, ну помолчите, отстаньте от меня! И только попробуйте заикнуться при папе…

— Ладно, тихо! Ничего я ему сегодня не скажу, но, наверное…

— Пообещайте, НИКОГДА ничего не говорить ему об этом! — пылко воскликнула девушка.

— Поживем-увидим. А теперь возвращайся в свою комнату, и мы…

— Нет! Я НЕ СОБИРАЮСЬ «обсуждать это»! Отпустите меня! Отстаньте! — Эдит толчком распахнула дверь Биббза, вбежала внутрь, захлопнула ее за собой и кинулась на кровать лицом вниз, в сильном возбуждении не заметив, что Биббз в комнате. Захлебываясь слезами и задыхаясь, она била кулаками по покрывалу и подушкам. — Доносчица! — громко бубнила она. — Доносчица! Змея подколодная! Сплетница!

Биббз понял, что она не догадывается о его присутствии, и двинулся к выходу, намереваясь улизнуть, оставив ее в неведении, но шорох движения привлек внимание сестры; она испуганно поднялась и уставилась на него.

— Биббз! Я была уверена, что тебя давно нет.

— Я уходил, но успел вернуться. Извини…

— Ты слышал, как мы с Сибил ругались?

— Только то, что происходило в коридоре. Эдит, приляг. Я уже ухожу.

— Нет, не уходи. — Она промокнула глаза платком, всхлипнула и повторила: — Не уходи. Ты мне не мешаешь; наоборот, успокаиваешь. Мама вечно суетится и всё портит. А ты нет, посиди со мной.

— Хорошо. — Он вернулся на стул у чемодана. — Давай, плачь, сколько захочешь, Эдит, — сказал он. — В слезах нет ничего страшного!

— Сибил заявила маме… АХ! — задохнулась она. — Мэри Вертриз пригласила нас с мамой и с Сибил на чай пару недель назад, там были дамы, с которыми Сибил мечтала познакомиться, из кожи вон лезла, чтоб понравиться им, а потом бегала за ними — общалась, и вот она приходит и говорит, что ОНИ сказали, что Бобби Лэмхорна в приличных домах не принимают, даже если дружат с его родней. Во-первых, это неправда — ни слову не верю; во-вторых, я знаю, почему она так говорит, более того, она ЗНАЕТ, что я это знаю! Я не скажу, что в этом деле не так, — пока не скажу, потому что папа, да и все вы подумаете, что я такая же чокнутая, как она злобная; а дурак Роскоу может вообще перестать со мной разговаривать. Но я не вру! Просто посмотри на нее, это моя единственная просьба. Просто понаблюдай за этой женщиной. И сам всё увидишь!

По иронии судьбы Биббз в ту минуту действительно наблюдал за «этой женщиной». Выглянув в окно, он увидел, как Сибил остановилась на тротуаре перед старым особняком соседей. Она задержалась там, будто раздумывая, а потом быстрым шагом направилась по дорожке к крыльцу, явственно намереваясь зайти в дом. Он не стал рассказывать об этом сестре, которая, завершив загадочную иеремиаду[24] по поводу вероломства невестки, ушла к себе, оставив брата размышлять в одиночестве. Он думал главным образом о социальной гибкости женщин. Сибил только что участвовала в бурном скандале; ей нанесли такое сильное оскорбление, что ее должно было трясти от негодования; однако она предпочла искать общества людей, лишь поверхностно знакомых ей. Биббз изумился и восхитился. Но он не верил, что на лице или в движениях Сибил не было и следа пережитого волнения: невозможно за три-четыре минуты — именно столько занимала дорога до Вертризов — взять себя в руки после подобной ссоры.

И он не ошибся. Именно в эту секунду Мэри Вертриз недоумевала, что за душевные метания так отчаянно стремится скрыть миссис Роскоу Шеридан. Сама Сибил не подозревала, что по ее поведению можно догадаться, что ее веселая приветливость, подобающая случайной гостье, кажется напускной. Ей так хотелось осуществить план, приведший ее сюда, что она, и без того не отличавшаяся проницательностью, уже не понимала, что творит. Сибил Шеридан принадлежала к древней, как мир, породе людей: праздная и полуобразованная интриганка, она умела обманывать и, конечно, обманывала мужчин, что свойственно ярчайшим и глупейшим представительницам ее пола, среди которых она неизменно находила поддержку и понимание. Такие дамы всегда наносят вред, и ущерб от них был бы еще больше, если бы умные женщины вовремя не давали им отпор, к тому же эти хищницы страдают «близорукостью» и не могут оценить себя со стороны. Сибил не размышляла и не задавала вопросов, а просто шла на поводу у эмоций, точно гончая за конем хозяина. Ей даже не хватало чутья остановиться и обдумать последствия. Если ей хотелось произвести определенное впечатление, она верила, что у нее это выходит. Она верила, что ей верят.

— Мама просила извиниться за то, что не может выйти к вам, — сказала Мэри, когда они сели.

Сибил выдала нечто напоминающее воркующее подхихикивание: ее учили, что именно так реагируют воспитанные люди, если к ним обращается кто-то малознакомый. Этот звук был призван сочетать любезность и попытку очаровать собеседника.

— Думаю, дай-ка заскочу на минутку, — проворковала она, стремясь развеять последние сомнения в своей учтивости. — Подумала, почему бы не поступить как НАСТОЯЩАЯ деревенская соседка. Мы живем почти в деревне, так далеко от центра города, верно? А денек-то какой ЧУДЕСНЫЙ! Хотела сказать вам, как приятно было познакомиться со всеми этими милыми людьми за чаем в тот день. Понимаете, я приехала сюда сразу после свадьбы, в совершенно новую для меня местность, и общалась исключительно с друзьями супруга, потому что почти никого здесь не знала. Мистер Шеридан с юных лет с головой ушел в дела, и, конечно…

Она замолчала, всем видом показывая, что это всё.

— Конечно, — сочувствующе поддакнула Мэри.

— Да. Но теперь мы часто общаемся с Киттерсби, — продолжила Сибил. — Они замечательные. Правда, правда! Да…

Когда ей в голову пришла другая мысль, она прервалась, даже не заметив заминки, и Мэри догадалась, что гостья в их доме не просто так. Более того, как только Сибил в раздумье отвела взгляд от хозяйки, ее глаза сузились, и это означало, что у нее важное дело и связано оно с той легкой, но ощутимой нервозностью, неловко скрытой за якобы приподнятым настроением. Грудь гостьи избыточно вздымалась, руки не находили себе места.

— На днях миссис Киттерсби с дочерью говорили кое о ком из знакомых, — сказала Сибил, с новой силой повторив воркование. — И кое-что застало МЕНЯ врасплох! Речь шла о нашем общем друге, мистере Роберте Лэмхорне…

Мэри мгновенно перебила ее:

— Говоря «общий», вы имеете в виду мою мать и меня? — спросила она.

— Ну да, и Киттерсби, и вас, и всех нас, Шериданов.

— Нет, — сказала Мэри. — Мы не считаем мистера Лэмхорна нашим другом.

К ее удивлению, Сибил охотно закивала, будто ответ чрезвычайно понравился ей.

— Вот так миссис Киттерсби и сказала! — воскликнула она с горячностью, заставившей Мэри изумленно воззриться на нее. — Да, и я слышала, что ВСЕ старинные семьи так отзываются о нем!

Мэри отвела глаза, стараясь сохранить присутствие духа.

[24] Иеремиада — горькая жалоба, сетование. От библейского рассказа о плаче пророка Иеремии по поводу разрушения Иерусалима.