– На званых приемах так не принято, это невоспитанно.
– Значит, больше никогда его не приглашу.
– Вот это уже лучше. Он ведь расстроится, если его не позовут на ужин, правда?
– Еще как! У нас же будут такие вкусные вещи, правда? Настоящий суп с поваришкой, – она имела в виду поварешку, – и суповой миской, понарошечная индейка, мясной соус и всякие разные гальниры. – Дейзи никак не удавалось выговорить «гарниры», она уже и пытаться перестала.
– Почти три часа, пора переодеваться, – заявила Нан, приготовившая по такому случаю особый наряд, который ей не терпелось надеть.
– Я – мать, поэтому особо наряжаться не стану, – ответила Дейзи, надевая ночной капор, украшенный красной лентой, длинную тетину юбку и шаль; очки и большой носовой платок дополнили туалет – получилась пухленькая розовощекая маленькая матрона.
Нан надела венок из искусственных цветов, старые розовые домашние туфельки, желтый шарф, зеленую муслиновую юбку и взяла веер, перья для которого выщипала из веничка для сметания пыли, а для пущей элегантности – еще и флакон для нюхательной соли без всякой соли.
– Я – дочь, мне положено наряжаться, а еще я должна петь, танцевать и говорить больше, чем ты. Матери только разливают чай и ведут себя благопристойно, сама знаешь.
Внезапно раздался громкий стук, от которого мисс Смит прыгнула в кресло и принялась вовсю обмахиваться веером, а ее маменька выпрямилась на диване, стараясь выглядеть безмятежно и «благопристойно». Маленькая Бесс, приехавшая к ним в гости, исполняла обязанности служанки – она открыла дверь и с улыбкой произнесла:
– Добло пофаловать, фентельмены. Мы фотовы.
Мальчики по такому случаю надели высокие бумажные воротнички, черные цилиндры и перчатки из разных тканей разных цветов – до них додумались в самый последний момент, и ни одной готовой пары не нашлось.
– Наше почтение, мэм, – начал Деми басом – говорить басом было так трудно, что пришлось ограничиваться короткими репликами.
Все пожали друг другу руки и расселись с видом невероятно комичным и при этом столь торжественным, что джентльмены забыли про благопристойное поведение и так и закачались на стульях от хохота.
– Ах, что вы! – воскликнула в ужасе миссис Смит.
– Будете так себя вести – вас никогда больше не пригласят, – добавила мисс Смит, стукнув мистера Бэнгса флаконом, потому что он хохотал громче всех.
– Как тут не смеяться – ты прямо настоящая фурия, – фыркнул мистер Бэнгс с совершенно неприличной искренностью.
– Сам такой, но я же не говорю это вслух, это грубо. Мы его не пригласим на званый ужин, верно, Дейзи? – возмущенно вскричала Нан.
– Давайте лучше потанцуем. Принесли вы скрипку, сэр? – спросила миссис Смит, стараясь сохранять воспитанное выражение лица.
– Она за дверью. – Нат вышел за скрипкой.
– Лучше сперва чаю выпьем, – ничуть не смутившись, продолжал Томми и откровенно подмигнул Деми, напоминая, что чем скорее они налакомятся сладостями, тем скорее можно будет сбежать.
– Нет, к столу потом, а если будете плохо танцевать, то и вовсе ничего не получите, ни кусочка, сэр, – посулила миссис Смит, да так строго, что ее разбушевавшиеся гости сообразили, что она не шутит, и разом сделались крайне благопристойными.
– Я поучу мистера Бэнгса танцевать польку, поскольку сейчас он ее танцует просто ужасно, – добавила хозяйка и глянула на Томми с таким упреком, что он разом присмирел.
Нат провел смычком по струнам, и две пары закружились в двух разных танцах. Дамы танцевали отлично, потому что им это нравилось, а джентльмены старались из несколько более эгоистичных побуждений: они понимали, что лакомства нужно заслужить, и мужественно шли к заветной цели. Когда все запыхались, было получено разрешение отдохнуть; собственно, бедняжка миссис Смит и сама в этом нуждалась, потому что не раз и не два запнулась о длинный подол платья. Юная служанка обнесла их водой с патокой в таких крошечных чашечках, что один из гостей выхлебал целых девять. Называть его имя я не стану, потому что этот легкий напиток так сильно на него подействовал, что, опрокинув девятую чашку, он во всеуслышание поперхнулся.
– А теперь попросите Нан, чтобы она вам сыграла и спела, – обратилась Дейзи к брату; он сильно напоминал сову в своем высоком воротничке, изнутри которого хмуро разглядывал происходившее.
– Прошу вас, мэм, спойте нам, – послушно попросил гость, втайне гадая, где же пианино.
Мисс Смит подплыла к старому секретеру, откинула крышку и, усевшись перед ним, принялась аккомпанировать себе столь бравурно, что старые доски так и задрожали, она же запела прелестную новую песенку, которая начиналась так:
Джентльмены так громко аплодировали, что юная леди исполнила еще и «Катятся волны», и «Ты, попрыгунья», и прочие песенные шедевры, пока гости не начали намекать, что пения довольно. Миссис Смит, польщенная похвалами, которые расточали ее дочери, великодушно объявила:
– А теперь выпьем чаю. Рассаживайтесь и ничего не хватайте.
Любо-дорого было посмотреть на то, как почтенная дама председательствовала за столом, с какой кротостью сносила она мелкие неурядицы. Лучший пирог хлопнулся на пол, когда она попыталась разрезать его совсем тупым ножом, хлеб и масло исчезли со стремительностью, способной ошарашить любую хозяйку, а самое ужасное – сливочный соус оказался настолько жидким, что его пришлось пить, а не вкушать элегантно с помощью новых латунных ложечек.
С прискорбием сообщаю, что мисс Смит повздорила со служанкой из-за самой вкусной булочки, в результате Бесс подбросила в воздух все блюдо и с ревом выскочила за дверь под ливнем падающей на пол сдобы. Ее утешили, усадив за стол и отдав сахарницу в полное ее распоряжение, однако в суматохе пропала целая тарелка оладий – их так и не нашли. А они замышлялись как главное украшение стола, и миссис Смит совершенно вышла из себя, ведь оладьи она пекла лично, и получились они – загляденье. Любая хозяйка дома скажет вам, каково это – лишиться целой дюжины отменных оладий (из муки, соли и воды, с большой изюминкой на каждой, да еще и щедро посыпанных сахаром).