– Жила-была одна бедная женщина, а у нее было трое или четверо детей, и она запирала их в комнате, уходя на работу, чтобы с ними ничего не случилось. Однажды она сказала перед уходом: «Детки, смотрите, чтобы малыш не выпал из окна, не играйте со спичками и не подносите бобы к носу». Про последнее дети никогда даже и не думали, но она подала им такую мысль, поэтому, едва она вышла из дому, эти шалунишки набили себе носы бобами – просто чтобы понять, каково это будет, – и, вернувшись домой, она застала их всех в слезах.
– А это было больно? – осведомился Роб, да с таким интересом, что мама сочла необходимым сделать наставительное добавление – иначе в ее семейном архиве наверняка появился бы новый вариант истории про бобы.
– Очень больно, и я это знаю точно, потому что, когда моя мама рассказала мне эту историю, я по глупости пошла и попробовала. Правда, бобов под рукой не оказалось, так что я взяла мелкие камушки и засунула несколько штук в нос. Мне это совсем не понравилось и вскоре захотелось вытащить их обратно, но они не вылезали, а мне было так стыдно сознаваться в своем дурацком поступке, что я проходила с ними много часов, и это было очень больно. Потом нос так распух, что все-таки пришлось сознаться, и мама тоже не смогла их вытащить, так что позвали доктора. Меня посадили на стул и крепко держали, Роб, а доктор своими страшными щипцами тащил камушки, пока они не выскочили. Ох и намучился мой несчастный нос, а еще как все надо мной смеялись! – И миссис Джо удрученно качнула головой, будто бы вновь пережив те же страдания.
На Роба это произвело сильное впечатление, и рада вам сообщить, что он внял маминым словам. Деми предложил устроить бедняжке Аннабелле похороны, и, вдохновившись этой мыслью, Тедди забыл свой испуг. Дейзи через некоторое время тоже утешилась, потому что тетя Эми подарила ей новых куколок, а Проказницу Котомышь, похоже, удовлетворили столь щедрые жертвы, и она больше никого не мучила.
Новая игра, изобретенная Бэнгсом, называлась «Бропы» – она захватила всех. Поскольку это любопытное животное не найдешь ни в одном зоологическом саду (вот разве что дю Шайю[299] совсем недавно привез его из дремучей Африки), расскажу вкратце о его облике и повадках – для самых любознательных. Броп – это крылатое четвероногое с человеческим лицом, юным и жизнерадостным. Когда ходит по земле, оно хрюкает, когда взлетает, пронзительно ухает, иногда встает на задние лапы и начинает разговаривать на правильном английском языке. Шкура его в обычном случае сильно напоминает шаль, иногда красную, иногда синюю, часто клетчатую, и, как ни удивительно, бропы часто меняются шкурами между собой. На голове у бропа рог, очень похожий на бумажный запал для зажигания ламп. Крылья – тоже бумажные, во время полета броп ими хлопает, летает он, как правило, невысоко, при попытке взмыть выше с силой хлопается о землю. Бропы обычно парят над землей, но при этом могут садиться на задние лапы и что-то жевать, вроде как белки. Любимая еда – сухое печенье, не отказывается броп и от яблок, а при недоступности иной пищи может погрызть морковку. Живут бропы в норах, где сооружают себе гнезда, похожие на корзины для белья, – там резвятся маленькие бропы, пока у них не окрепнут крылышки. Этим удивительным животным случается повздорить между собой, и именно в таких случаях они переходят на человеческую речь, обзываются, ревут, бранятся, иногда срывают друг с друга шкуры и рога, обиженно объявляя, что «они так не играют». Те немногие избранные, кому довелось бропов изучать, склонны видеть в них странную смесь обезьяны, сфинкса, птицы Рух и удивительных существ, которых довелось наблюдать знаменитому Питеру Уилкинсу[300].
Игра эта всем страшно нравилась, и малыши скоротали множество дождливых деньков, ползая и порхая по детской, прикидываясь маленькими умалишенными и веселясь до упаду. Надо сказать, одежде, особенно коленям брюк и локтям курточек, игра эта была отнюдь не на пользу, но миссис Баэр, садясь за починку, только приговаривала:
– Все мы иногда занимаемся чепухой, причем не обязательно столь же безобидной. Если бы я умела получать от этого занятия столько же удовольствия, сколько и эти несмышленыши, я бы сама стала бропом.
Нату больше всего нравилось работать в саду и сидеть на иве со своей скрипкой: зеленое гнездышко стало его собственным волшебным мирком, он очень любил туда забираться и выводить разные мелодии, подобно веселой пташке. Друзья называли Ната Певуном, потому что он постоянно напевал, насвистывал или играл на скрипке, и мальчикам не раз случалось отрываться от дела или от игры, чтобы послушать тихий голос его инструмента, который будто бы вел за собой маленький оркестр звуков лета. Птички, похоже, считали его за своего и без всякого страха садились на изгородь или устраивались среди ветвей и следили за ним быстрыми яркими глазками. Малиновки, жившие на соседней яблоне, явно приняли его в добрые соседи, потому что папа охотился за насекомыми у самой его головы, а мама так бесстрашно сидела рядом на голубых яичках, будто мальчик был всего лишь дроздом, скрашивавшим ей унылые часы своей песней. Бурый ручеек бурлил и блестел совсем рядом, пчелы слетались на клевер, рядом то и дело возникало приветливое личико, старый дом гостеприимно тянул к иве свои боковые крылья, и Нат, погрузившись в блаженное состояние покоя, любви и счастья, часами грезил в своем уголке, понятия не имея, какие целительные чудеса с ним происходят.
Был один слушатель, никогда не устававший от его музыки, – для него Нат стал не просто школьным приятелем. Билли очень полюбил лежать у ручья, глядя, как мимо, пританцовывая, плывут листья и клочья пены, и мечтательно вслушиваясь в музыку, доносившуюся с ивы. Он, похоже, считал Ната своего рода ангелом, что явился ему и запел, ибо в мозгу его сохранились обрывки детских воспоминаний, и, похоже, в такие моменты они делались отчетливее. Заметив, как Билли тянется к Нату, мистер Баэр попросил того помочь своими чарами развеять облако, окутавшее этот хрупкий разум. Нат был только рад хоть как-то проявить свою благодарность, а потому неизменно улыбался Билли, когда тот следовал за ним, и позволял невозбранно слушать музыку, – судя по всему, Билли понимал ее язык. «Помогать друг другу» – так звучал главный девиз Пламфилда, и Нат скоро понял, насколько содержательнее делается жизнь, если пытаться ему следовать.
У Джека Форда было свое любимое развлечение – купля-продажа; похоже, он собирался пойти по стопам своего дяди, провинциального купца, который торговал всем понемногу и быстро на всем зарабатывал. Джеку уже доводилось видеть, как в сахар подсыпают речной песок, как разводят водой патоку, в масло подмешивают жир и так далее, – и он в своих занятиях исходил из ложного представления, что в торговле иначе не бывает. Товар у него был иного сорта, но он тщился выручить как можно больше с каждого проданного червя и всегда оказывался в выигрыше, когда продавал товарищам бечевку, ножи, рыболовные крючки и прочую мелочь. У мальчиков для всех были прозвища, и Джека называли Скрягой, но он и ухом не вел – ему было важнее, что старый кисет, в котором он хранил сбережения, становится все увесистее.
Джек завел своего рода аукцион и время от времени распродавал всякое собранное им барахло или помогал товарищам при обмене. У одних он по дешевке приобретал старые клюшки, мячи, шайбы и прочее, подправлял их и продавал за несколько центов другим, причем эти сделки зачастую выходили за пределы Пламфилда вопреки установленным там правилам. Время от времени мистер Баэр пресекал эту торговлю и пытался внушить мальчику, что купеческая сноровка не сводится к тому, чтобы надуть своих соседей. Джеку случалось и прогадать, и это расстраивало его сильнее, чем любой недочет в уроках или поведении, и он вымещал обиду на следующем подвернувшемся ему ни в чем не повинном покупателе. Его «гроссбух» был прелюбопытным документом, а ловкость в обращении с цифрами – изумительной. За это мистер Баэр его хвалил и пытался развить до той же степени его понятия о честности и чести; время от времени, когда оказывалось, что без этих достоинств не обойтись, Джек признавал, что его наставник прав.
Разумеется, мальчики играли и в крикет, и в футбол, однако после захватывающих рассказов об этих играх в бессмертном «Томе Брауне в Регби»[301] слабому женскому перу не стоит замахиваться на нечто большее, чем почтительное упоминание о столь почтенных занятиях.
Эмиль проводил свободное время у реки и пруда и готовил старших мальчиков к лодочным гонкам с городскими мальчиками – те время от времени вторгались на их территорию. Состязание в итоге состоялось, однако закончилось всеобщим кораблекрушением, поэтому говорить о нем вслух было не принято; Командор серьезно помышлял о том, чтобы удалиться на необитаемый остров, ибо люди ему на некоторое время сделались противны. Однако подходящего острова не подвернулось, пришлось остаться среди друзей, и Эмиль утешился тем, что начал строить сарай для лодок.
Девочки предавались обычным для их возраста забавам, приукрашивая их в меру своей живой фантазии. Главная и самая увлекательная их игра называлась «Миссис Шекспир Смит» – название придумала тетя Джо, причем на долю этой дамы выпадали самые замысловатые невзгоды. Роль миссис Ш. С. исполняла Дейзи, а Нан была попеременно то ее дочерью, то соседкой, миссис Проказницей.
Никакому перу не под силу описать приключения двух этих особ, ибо на протяжении нескольких послеполуденных часов в семье их случались рождения, свадьбы, смерти, потопы, землетрясения, торжественные приемы и полеты на воздушных шарах. Энергичные женщины покрывали миллионы миль, облаченные в шляпки и платья, каких еще не видывал ни один смертный, – взгромоздившись на кровать, настегивая кроватные спинки, как строптивых скакунов, подпрыгивая, пока не закружится голова. Обмороки и пожары считались мелкими неприятностями, а время от времени всех для разнообразия жестоко убивали. Нан без устали изобретала все новые положения, а Дейзи со слепым восторгом шла у нее на поводу. Бедняга Тедди частенько становился жертвой обстоятельств, и его приходилось спасать от реальной опасности, ибо дамы, увлекшись, порой забывали, что он не из того же материала, что и их многострадальные куклы. Один раз малыша заперли в чулане, то есть в темнице, и забыли там – девочки убежали играть на улицу. В другой раз его едва не утопили в ванночке, играя в «хитренького китенка». Однажды его в последний момент вынули из петли – он был разбойником, и его надлежало повесить.
Но самым любимым занятием оставался Клуб. Более точного названия у него не было, да он в нем и не нуждался, будучи единственным во всей округе. Учредили его старшие мальчики, а младших иногда допускали к участию в его деятельности, если они хорошо себя вели. Томми и Деми были почетными членами, но им постоянно приходилось покидать заседания в прискорбно ранний час по причине неподвластных им обстоятельств. Заседания Клуба проходили не совсем обычно: собирался он в самых разных местах и в разное время, в нем приняты были очень забавные церемонии и развлечения, а время от времени он бурно прекращал свое существование – однако неизменно возрождался на более крепких основаниях.
В дождливые вечера члены Клуба встречались в классе и проводили время за играми: шахматы, морески[302], триктрак, фехтование, декламация, дебаты или театральные спектакли сугубо трагического содержания. В летние месяцы местом встречи становился сарай, и что именно там происходило, неведомо ни одному непосвященному. В душные вечера заседания проходили у ручья и включали водные упражнения: почтенные джентльмены, в весьма легких одеяниях, сидели в прохладной воде, подобно лягушкам. В таких случаях речи произносились с особым красноречием – они, как говорится, так и лились, но если какие-то утверждения оратора вызывали недовольство слушателей, его обливали холодной водой, чтобы пригасить пыл. На заседаниях присутствовал Франц и умудрялся поддерживать идеальный порядок – несмотря на буйный нрав членов Клуба. Мистер Баэр никогда не вмешивался в работу Клуба и был вознагражден за мудрость и терпимость тем, что время от времени его приглашали на тайные сборища – ему это очень нравилось.
Нан, поселившись в Пламфилде, заявила о своем желании вступить в Клуб, чем вызвала ожесточенные споры среди джентльменов: она раз за разом подавала заявления как в устной, так и в письменной форме, нарушала торжественность обстановки, обзывая действующих членов через замочную скважину, исполняя громкие соло на двери и оставляя оскорбительные надписи на заборах и изгородях, ибо принадлежала к числу «Неукротимых». Когда никто не внял этим призывам, девочки по совету миссис Джо учредили собственный клуб, получивший название «Уют». На его заседания великодушно приглашали тех джентльменов, которых по возрасту не допускали в другой, причем этих избранных так мило развлекали совместными ужинами, новыми играми, придуманными Нан, и прочими приятными занятиями, что старшие мальчики один за другим выразили желание принять участие в этих более элегантных забавах и после длительных обсуждений в конце концов решили предложить обмен любезностями. Членов «Уюта» пригласили украшать своим обществом (в определенные вечера) соперничающее заведение, и джентльмены, к своему изумлению, обнаружили, что присутствие дам никак не стесняет ни беседы, ни развлечения завсегдатаев, – уверяю вас, это справедливо в отношении очень немногих клубов. Дамы откликнулись на предложение мира ответной любезностью и гостеприимством, и оба заведения процветали долго и счастливо.
Глава девятая. Бал Дейзи
Боюсь, это изысканное приглашение было бы отклонено, не содержи последняя строка постскриптума тонкого намека.
– Они много чего вкусного настряпали, я по запаху понял. Нужно идти, – заявил Томми.
– Можем поесть и сразу улизнуть, – добавил Деми.
– А я никогда не бывал на балах. Что там нужно делать? – поинтересовался Нат.
– Да просто разыгрывать из себя мужчину, сидеть неподвижно с дурацким видом, точно взрослый, а еще танцевать, чтобы девчонки порадовались. А потом мы всё съедим и уйдем при первой же возможности.
– С этим я, пожалуй, справлюсь, – сказал Нат, обдумав слова Томми.
– Напишем, что приняли приглашение, – решил Деми и отправил следующий галантный ответ:
Дамы очень переживали из-за своего первого бала, поскольку решили, что, если все пройдет хорошо, они потом устроят еще и званый ужин для избранных.
– Тетя Джо любит, чтобы мальчики играли с нами, если они не шалят, так что нужно сделать так, чтобы наши балы им понравились – это им пойдет на пользу, – наставительно рассудила Дейзи, накрывая на стол и тревожно оглядывая приготовленные лакомства.
– Деми и Нат проказничать не будут, а вот Томми обязательно что-нибудь учинит, точно тебе говорю, – откликнулась Нан, покачивая головой над корзиночкой, в которой она раскладывала печенье.
– Ну, тогда я его живо выставлю, – решительно объявила Дейзи.
[299] …вот разве что дю Шайю… – Поль дю Шайю (1831–1903) – американский зоолог и путешественник французского происхождения, исследователь Западной Африки. Его рассказы о тамошних племенах и животных часто вызывали недоверие и объявлялись выдумками. Впоследствии занимался исследованиями Северной Европы, умер в Санкт-Петербурге.
[300] Питер Уилкинс – герой романа «Жизнь и приключения Питера Уилкинса» (1750) Роберта Пэлтока (1697–1767). В романе, в частности, описана страна Носмнбдсгрут, населенная летающими людьми.
[301] «Том Браун в Регби» (другое название – «Школьные годы Тома Брауна») (1857) – роман английского юриста, политика и писателя Томаса Хьюза (1822–1896) об одиннадцатилетнем ученике знаменитой школы Регби: учится он посредственно, зато отличный спортсмен; как многие «школьные» романы того времени, во многом основан на личном опыте автора.
[302] Мореска – матросский танец.