– Они, дядя Фриц, решили стать этими, гладкими-аторами, или как там их у римлян называли, – доложил Деми. Новое развлечение так ему нравилось, что глаза едва не вылезали из орбит.
– Римляне были жестокими невеждами, но мы ведь с тех пор кое-чему научились, как мне представляется, и я не позволю превращать мой сарай в Колизей. Кто предложил эту забаву? – осведомился мистер Баэр.
– Дан, – ответили несколько голосов.
– Ты разве не знаешь, что такое здесь запрещено?
– Знаю, – хмуро пробурчал Дан.
– Почему же нарушаешь правила?
– Они придуманы для слюнтяев, которые не умеют драться.
– И что, по-твоему, Эмиль – слюнтяй? А на мой взгляд, непохоже.
С этими словами мистер Баэр придвинул их друг к другу. У Дана под глазом красовался синяк, курточка была изодрана, у Эмиля же все лицо было в крови – ему рассекли губу и разбили нос, а на лбу набухла багровая шишка. Впрочем, несмотря на раны, он свирепо взирал на соперника и явно намеревался продолжить бой.
– Поучить – будет отменно драться, – оценил Дан, не удержавшись от похвалы сопернику, который заставил его выложиться до последнего.
– Боксу и фехтованию он в свое время обучится, а до тех пор, полагаю, может обойтись и без рукоприкладства. Ступайте умойтесь, и запомни, Дан: еще одно нарушение – и мы тебя отсюда выставим. У нас была договоренность; хочешь, чтобы мы ее исполняли, – исполняй тоже.
Соперники удалились, а мистер Баэр, обменявшись еще несколькими словами со зрителями, отправился следом – врачевать раны юных гладиаторов. Эмиль после этого слег, а Дан целую неделю представлял собой не самое приятное зрелище.
Однако безобразник и не думал подчиняться правилам и вскоре нарушил их снова.
Днем в субботу, когда часть мальчиков отправились играть, Томми предложил:
– Сходим к реке, вырежем новые удилища.
– Возьмем Тоби, чтобы назад привезти, кто-нибудь на нем верхом и вернется, – добавил Тюфяк, сильно не любивший ходить пешком.
– Ты, понятное дело. Ладно, лентяй, пошевеливайся, – сказал Дан.
Они отправились к реке, вырезали удилища и уже собирались возвращаться, но тут Деми некстати сказал Томми – тот сидел верхом на Тоби с длинной палкой в руке:
– Ты прямо вылитый тореадор перед боем быков, только не хватает красной тряпки и нарядного костюма.
– А посмотреть бы бой быков! Вон, старушка Зорька пасется на лугу, поезжай к ней, Томми, и прогони, – предложил Дан, всегда готовый на озорство.
– Нет, нельзя, – начал было Деми, уже научившийся не доверять благоразумию Дана.
– А чего нельзя-то, размазня? – осведомился Дан.
– Я думаю, дяде Фрицу это не понравится.
– Он что, когда-то говорил, что нельзя устраивать бои быков?
– Ну, пожалуй, не говорил, – вынужден был признать Деми.
– Тогда придержи язык. Давай, Том, вперед, а вот тебе красная тряпка, помашешь перед этой старушенцией. Надеюсь, ее это сдвинет с места.
Дан перепрыгнул через изгородь, пылая азартом новой игры, а остальные двинулись следом, прямо как стадо баранов, даже Деми, оставшийся сидеть на воротах, следил за ними с интересом.
Бедняжка Зорька была не в лучшем настроении – у нее недавно отобрали теленка, и она сильно по нему тосковала. В данный момент всех людей она считала своими врагами (не могу поставить ей это в вину), и когда к ней, гарцуя, подскакал тореадор с красным платком на кончике длинного копья, она вскинула голову и совершенно к месту произнесла: «Му-у-у!» Томми отважно мчался ей навстречу, а Тоби, признав старинную приятельницу, совершенно не возражал, но когда копье с хлопком опустилось Зорьке на спину, и корова, и ослик пришли в ужас и негодование. Тоби с возмущенным криком взвился на дыбы, а Зорька грозно опустила рога.
– Давай еще раз, Том! Ух как она взъярилась, самое то! – выкрикнул Дан, заходя сзади с еще одним удилищем, Джек и Нед последовали его примеру.
Оказавшись в осаде и возмутившись подобному неуважению, Зорька затрусила по полю, причем ее растерянность и испуг нарастали с каждой минутой, ибо, куда ни погляди, перед ней были страшные мальчишки, они улюлюкали и размахивали незнакомыми и очень неприятными кнутовищами. Им-то было весело, а вот ей отнюдь, и в конце концов она потеряла терпение и предприняла совершенно неожиданный маневр: развернулась и ринулась на своего старинного знакомца Тоби, разъярившего ее своим поведением. Бедный неуклюжий Тоби отпрянул с такой поспешностью, что оступился на камушке, после чего конь, тореадор и все их снаряжение полетели на землю неопрятной кучей, а ошалевшая Зорька всем на удивление прыгнула через изгородь и диким галопом помчалась по дороге, мгновенно скрывшись из глаз.