– Да.
– Скажи: «Да, мадам», – прошептал Нат.
– Еще чего, – пробормотал Дан.
– Сколько тебе лет?
– Типа четырнадцать.
– На вид ты старше. А что ты умеешь делать?
– Да чего угодно.
– Если ты здесь останешься, придется делать то же, что и все: не только играть, но и учиться, и работать. Ты согласен на это?
– Чего бы не попробовать.
– Хорошо, тогда оставайся на несколько дней, посмотрим, как мы уживемся. Ступай, Нат, и займись им, пока не вернется мистер Баэр, там и порешим, – сказала миссис Джо, которой было неловко в обществе этого угрюмого юнца, неотрывно глядевшего на нее пристальным и подозрительным взглядом больших черных глаз, до неприятного недетских.
– Пошли, Нат, – сказал он и двинулся к двери, все так же сутулясь.
– Благодарю вас, мадам, – добавил Нат, выходя вслед за Даном. Он ощутил, хотя и не до конца понял разницу между тем, как в этом доме приняли его и как – его невоспитанного приятеля.
– Мальчики показывают в сарае цирковое представление. Хочешь пойти посмотреть? – предложил Нат, когда они спустились по широким ступеням на газон.
– Большие мальчики? – уточнил Дан.
– Нет, большие ушли на рыбалку.
– Ну, тогда двинули, – согласился Дан.
Нат отвел его в просторный сарай и представил своим приятелям – те развлекались на полупустом чердаке. На просторном полу выложили из сена большой круг, в центре стоял Деми с длинным хлыстом, а Томми скакал по «арене» верхом на долготерпеливом Тоби, изображая обезьянку.
– По булавке с каждого, кто хочет смотреть представление, – заявил Тюфяк, стоявший рядом с тачкой, в которой размещался оркестр – он состоял из расчески, на которой играл Нед, и игрушечного барабана, по которому неритмично молотил Роб.
– Он со мной, плачу за обоих, – великодушно объявил Нат, втыкая две кривые булавки в сухой гриб, служивший кассой.
Кивнув другим зрителям, они уселись на доски, а представление продолжилось. После номера с обезьянкой Нед продемонстрировал им свою незаурядную ловкость, прыгая через старый стул и по-матросски карабкаясь по веревочным лестницам. Потом Деми сплясал джигу, да с таким серьезным видом – просто загляденье. Ната вызвали бороться с Тюфяком, он быстро уложил своего пухлого приятеля на лопатки. После этого Томми вышел крутить сальто – он очень гордился этим своим достижением, в которое вложил немало сил и терпения, упражняясь в одиночестве до синяков на каждом суставе своего маленького тела. Трюк его вызвал шквал аплодисментов, и он собирался уже покинуть арену, раскрасневшись от гордости и прилива крови к голове, как вдруг из зрительских рядов прозвучало презрительное:
– Хо! Ну и подумаешь!
– А ну, повтори-ка! – Томми весь ощетинился, точно сердитый индюк.
– Драться хочешь? – не моргнув глазом предложил Дан, слезая с бочки и деловито сжимая кулаки.
– Нет, не хочу. – Дав этот честный ответ, Томми отступил на шаг, немало ошарашенный таким предложением.
– Драться не разрешено! – хором выкрикнули остальные.
– Ну вы и слабаки, – фыркнул Дан.
– Послушай, если ты будешь плохо себя вести, тебя не оставят, – напомнил Нат, которого тоже задело оскорбление, брошенное его друзьям.
– Пусть лучше попробует, как я, или лучше, – ехидно заметил Томми.
– А вы подвиньтесь.
Дан без всякой подготовки трижды прокрутил сальто и легко опустился на обе ноги.