Падаю на кровать и быстро дышу, чтобы немного прийти в себя. Нет, не буду вспоминать. Не буду. Они недостойны ни одной мысли. Не заслуживают ни одной слезинки. Я всё это отдала когда-то, но никто так и не понял меня. Непроизвольно забираюсь пальцами под манжеты и потираю шрамы на запястьях. Почему же, когда грудь давит от воспоминаний, то это сразу же вспыхивает на моей коже болезненными ударами пульса? Почему такая сильная связь до сих пор? Почему я лелею в голове эту муку, когда она убивает меня? Почему он так хочет видеть меня мёртвой? Рафаэль может встать в очередь, таких, как он, много. Но именно то, что он мне посоветовал и бросил прямо в лицо так глубоко ранит. Снова.
Сколько раз я убеждала себя, что в этом мире не существует людей, которым удастся дотянуться до чего-то неизвестного во мне. Я даже определений не знаю, но зато чувствую. Это страшно. Мой мир создан из карточных домиков, и очень опасен ветер перемен. Он разрушит всё и меня заодно. Ветер с металлическим ароматом горячей крови и серо-зелёных глаз. Ну почему же меня так заботит этот парень и его мысли по поводу нечаянной глупости, совершённой из-за отчаянного желания быть любимой? Бред. И лучше от него избавиться поскорее.
Поднимаюсь с кровати и сбрасываю с себя одежду и нахожу подходящую для побега из университета. Я не собираюсь вызывать своего шофёра, просто заказываю такси к пяти часам дня. А до этого у меня достаточно времени, чтобы перебрать и сложить одежду в коробку, ту, что отнесут на склад.
Стук в главную дверь моих апартаментов застаёт меня за окончанием уборки, и я замираю. Никого не жду. Те, кто хотел бы со мной встретиться, написали бы мне сообщение с вопросом: «где я?». Значит, это не ко мне или неинтересные мне субъекты. Но ладно повторный стук, к этому прибавляются шаги из соседней комнаты. Он что, здесь? Рафаэль всё это время находился у себя? Видимо, да, потому что его топот ни с чем не перепутать. Тихо подхожу к двери и слышу французскую речь.
Нет, не может быть. Нет…
– Простите, я ни черта не понял, – произносит Рафаэль.
Паника медленно и верно затопляет моё сердце. Разум отказывается принимать действительность. Нет!
– Конечно, куда тебе до прекрасного и мелодичного языка. Мне нужна Эмира, она в данный момент присутствует здесь? – Женский голос переходит на английский с явным и наигранным акцентом, точнее, картавостью.
По позвоночнику проносится ледяная волна ужаса и страха. Нет… пожалуйста.
– Ну да, куда мне до лягушачьих лапок, – хмыкает Рафаэль, и это вызывает нервную усмешку.
Выгони её, прошу тебя!
– Я понятия не имею, в спальне ли Мира, но если она хотела бы вас видеть, то сама бы встретила, – добавляет с нескрываемым недовольством Рафаэль.
Ты же понимаешь, кто это, да? Ты… ты меня защищаешь? Ты же знаешь, что я слышу всё и нахожусь рядом, правда?
– Так. Мне срочно нужна Эмира. Отойди.
– Мэм…
– Закрой рот, мальчишка. Я даже не удивлена, что она спуталась с таким, как ты. Опустилась до такого уровня, при котором уже ничто не поможет.
Зря она это сказала.
Злость и обида за столько лет поднимают в моём теле невероятно мощный поток силы встретиться со своим страхом лицом к лицу и выстоять.
Рывком распахиваю дверь. Женщина с надменным выражением лица, выкрашенными тёмными волосами, распущенными по плечам, стоит боком ко мне. В дорогом и модном костюме «Шанель» с сумочкой той же фирмы и с многочисленными подтяжками на лице, она в прекрасной форме в свои сорок шесть лет.
– Ошибаешься, мама, с этим мальчишкой спуталась другая твоя дочь. Безгрешная Флоренс, – громко произношу я.
Она поворачивает ко мне голову, и я узнаю каждую чёрточку даже по прошествии стольких лет. Я помню эти злость и недовольство в голубых глазах. Запомнила, какими становятся подкаченные филлером губы, складываясь в тонкую нить, когда я появляюсь. Меня словно перебрасывает обратно. И вновь укол боли пронзает моё сердце.
– Эмира, конечно, клеветать на мою прекрасную дочь тебе не впервые, как и издеваться над своей сестрой, – женщина-незнакомка, по-другому называть я её не могу, переходит на французский, чтобы Рафаэль, ошарашенный знакомством с будущей тёщей, не понял, о чём она будет шипеть на меня.
– Клеветать? Да что ты, меня не заботит твоя дочь, как и ты. Зачем пришла? Неужели, соскучилась? – Едко отвечаю ей и крепче хватаюсь за дверь, чтобы стоять и не позволить ей увидеть, как ранит меня взгляд, наполненный ненавистью. Воссоединение? Правда? Ложь! Это лживая сука, которую я никогда не прощу!
– Я хочу с тобой поговорить, Эмира. Это личное, – она бросает взгляд на Рафаэля, а я только усмехаюсь.
– Между нами нет ничего личного, и никогда не было, так что проваливай туда, откуда приехала, – фыркая, захлопываю дверь. Меня трясёт от адреналина. Надеюсь, она уйдёт, не будет делать хуже. Но нет, эта стерва врывается ко мне в спальню и указывает на меня пальцем.
– Не смей хлопать дверью перед моим носом, Эмира! Ты моя дочь! Какая-никакая, но дочь, и я требую, чтобы ты относилась ко мне с должным уважением! – Кричит она. Делаю глубокий вдох и поворачиваюсь.
– Требуй от тех, кто тебе должен. Я же ничего тебе не должна, поэтому прошу покинуть мой дом, иначе вызову охрану, – спокойно отвечаю и, обходя эту женщину, направляюсь в гостиную, в которой продолжает стоять Рафаэль.
– Я родила тебя! – Взвизгивает она, вылетая за мной.
– Ты продала меня! – Не выдерживая такого обвинения и напоминания, кричу я.
– Снова твой отец про меня наговорил, да? Эрнест всегда был козлом, но…