– Саммер добралась до дома, надеюсь, время, проведённое вдали от университета, немного остудит её и вправит ей мозги, – добавляю я, замечая, что подруга идёт рядом со мной.
– Сколько ещё осталось?
– Не знаю, Сиен. Я вытащила всё, что было в её ноутбуке, отправила нескольким ребятам просьбу проследить, куда она могла слить информацию или создать тайники где-то в сети. Пока ничего нового не было, – отвечаю я на неозвученный вопрос, который понятен только мне.
– Хорошо. Забудем о ней. Завтра «Ночь Свободы», и наша очередь организовывать заключительную вечеринку «Адской недели», – подхватывая меня под руку, Сиен весело меняет тему, за что я ей очень благодарна.
– Я уже подготовила список спиртного и заказала его. Привезут завтра к полудню, закуски будут готовы к девяти вечера, как и еду из нашего ресторана доставят к этому же времени. Костюмы тоже ждут своего часа, и я бы хотела тебя попросить провести сегодня последнее испытание. Меня не будет.
Мы выходим на улицу, и я бросаю взгляд на затянутое тучами небо. Вот и закончилось солнце на ближайшие два дня.
– Ты в город? – Хмуро интересуется Сиен.
– Да.
– Снова, Мира?
– Мне просто необходимо убраться отсюда хотя бы на несколько часов. И я планирую собраться за пару часов, а потом смыться, – останавливаясь, поворачиваюсь к подруге.
– Избегаешь его, да? Флор могла настроить Рафаэля против тебя, и…
– Меня это не волнует, Сиен, – резко перебиваю её. – Дело не в этой глупышке и её порноактёре, а во мне. Я хочу побыть одна. Без Оливера. Без сестринства. Без всего этого.
– Ты Оли сказала уже?
– Нет, напишу, когда буду в Женеве. Да и вряд ли он заметит, что я, вообще, пропала. У них же запойная неделя, что ни день, так вечеринка и куча тошнотиков. Гадость. Терпеть не могу, когда он в таком состоянии, а Оли, словно специально раздражает меня этим, – кривлюсь я, замечая подъезжающее университетское такси.
Сиен тихо смеётся и кивает в знак поддержки.
– Если что, напиши мне, я приеду. И, Мира, я рада, что ты прекратила называть меня «моя милая», – говорит Сиен. Приподнимаю уголок губ.
– Знаешь, я считала, что этот год будет простым, и ничего не останется от воспоминаний о нас прежних. Но видимо, мы, действительно, снова проходим проверку на вшивость. Поезжай, я пройдусь, тем более большинство уйдёт в основной корпус на родительский день, – указываю взглядом на такси.
– Хорошо, что наши родители не считают важным такое событие, – усмехается Сиен, опускаясь на сиденье.
– Это точно. Нервы крепче будут. Их нервы, – мои слова вызывают громкий смех у подруги, и я ударяю по крыше небольшой машинки, сообщая, что можно ехать.
– До завтра, – Сиен посылает мне воздушный поцелуй, и я улыбаюсь ей.
Обижаюсь ли я на неё за то, что она сделала? Нет. Я знаю, как сложно ей обдумывать происходящее и принимать сторону. Сиен не умеет быстро ориентироваться, и поэтому я не держу зла, наоборот, очень благодарна ей за то, что она появилась в нужное время, когда под моими ногами слишком мягкая почва, обещающая утянуть меня в свою стихию. Мне, действительно, все равно: узнают ли студенты и сестринство о том, что Флор моя сестра или же нет. Но от Сиен скрывать это было крайне опасно, ведь Рафаэль уже достаточно знает и может повернуть всё против меня, а мне требуется поддержка хотя бы Сиен.
По привычке поправляю манжеты кардигана и направляюсь в сторону дома. Я запрещаю себе думать о том, что ещё рассказала Флор Рафаэлю, какие выдумки сочинили про меня. Самое странное – меня глубоко обидело то, с каким триумфом он вылил на меня ушат ледяной воды и набросил на голову железное ведро, не забыв стукнуть по нему несколько раз, отчего голова до сих пор трещит. Почему его слова вызвали такую скорбную реакцию? Почему я продолжаю испытывать внутри пустоту и боль, от которой не могу спрятаться? Почему эта сука приехала именно сюда, чтобы разрушить мою жизнь? И почему он, Рафаэль, так влюблён в неё? Почему?
– Мира.
Останавливаюсь и поворачиваю голову к окликнувшей меня стерве. Не надо было думать о ней, все мои мечты сбываются, даже самые страшные. И вот одна из них.
– Что непонятного тебе в словах «отвали от меня»? – Зло цежу я, встречаясь с миловидным, противным и невинным лицом Флор. Я и так едва держусь, чтобы не размазать её по стенке, не оттаскать за волосы или просто не наорать на неё за то, как легко она переняла мои умения манипулировать идиотами. Жаль, что Рафаэль оказался им, но это будет мне уроком. Прекрасным уроком.
– Но… я… можешь ненавидеть меня, но мама приедет сегодня, и она…
– Закрой рот! – Всё же повышаю голос и, сжимая руки в кулаки, быстро подхожу к девушке в наряде примерной любимой дочери. Строгая юбка, невысокие каблуки, джемпер и старческие духи. Гадость.
– Ещё раз приблизишься ко мне или к моему дому, я уничтожу тебя. Ты вылетишь из университета, как пробка, и твой полуголый уродец не поможет. Я выложу фотографии твоей матери-шлюхи с мужчинами, которых она ублажала в этом самом месте. И посмотрим, как после этого твой придурок отец будет продолжать лизать жопу этой суке. Прошла к чёрту отсюда, – толкаю её в плечо, а так хочется врезать ей по лицу. Ненавижу. Ненавижу и её, и мать! Ненавижу! И после всего, что Флор сделала, она приходит сюда и говорит мне об этом? Сука! Ненавижу!
Взбегаю по ступенькам в свою комнату и молюсь, чтобы этого идиота там не было. Закрываю за собой дверь и, прислушиваясь, прижимаюсь к ней. Только через пару минут могу спокойно вздохнуть и пересилить желание кричать. Я так давно этого не делала. Не выходила из себя. Не позволяла себе думать о них, живущих в роскоши и любви, когда меня лишили последней.
– Что б вы сдохли, – шиплю я и, залетая к себе, с силой швыряю сумку в стену. Плевать. Адреналин зашкаливает, но я не разрешаю себе плакать из-за них. Из-за идеализированной семьи, которую у меня украли. Продали её! Меня продали!