– Тогда я найду тебе оправдание. Я не поверю, что ты сам стремился такое сотворить. Хотя это всё очень негуманно, но я считаю – каждый человек вправе защищать себя так, как он умеет, или в зависимости от критичности ситуации, – серьёзно произношу.
Он смотрит на меня ледяным взглядом. Долго. Уверенно удерживаю напряжение, вновь возникшее между нами.
– Мне не следовало заводить эту тему. Лучше вернёмся к примитивному сердечку, – вздыхая, поворачиваюсь к стене и хмуро осматриваю рисунок.
– Нет, я не убивал, Мира. Но я наблюдал за смертью и ничего не предпринял, потому что хотел этого, – тихо говорит Рафаэль.
– Это было сложно? Ничего не делать, чтобы спасти человека? – Спрашиваю его, хотя не должна. Не в моих правилах углубляться в жизнь другого человека, особенно, парня. Уже сделала это один раз, итог – Сиен зависит от меня. И снова встаю на те же грабли, но не могу ничего с собой поделать. Рафаэль очень странный и вызывает во мне столько различных эмоций, некоторых я даже не знала раньше, возможно, поэтому ищу в нём что-то ужасное, чтобы, действительно, прекратить думать о нём.
– Сложно. Но страх намного сильнее, чем желание участвовать в спасении. На кону было многое, и я не жалею, что сделал такой выбор, – после длительного молчания отвечает Рафаэль.
– Не вижу ничего предосудительного в страхе. Он главенствует над разумом, порой даже очень, – поворачиваюсь к нему, наши взгляды встречаются, и в глубине его глаз я вижу благодарность. Правда, именно её, а не удивление или же недовольство. Эта минута, пока мы безмолвно смотрим друг другу в глаза, становится переломным моментом для меня. Я, действительно, не смогу его ненавидеть за то, что выдумывала раньше, находя причины и никчёмные поводы. Для меня это ново, ведь даже Оливер ни разу не говорил со мной на глобальные темы, касающиеся того, что внутри меня. А Рафаэль стремится направить меня по кривой дорожке, и я так хочу этого сама. Есть ли шанс, что он меня тоже когда-нибудь поймёт?
– Закрой глаза, – неожиданно просит он.
– Что?
– Закрой глаза. Я хочу кое-что тебе показать. То, что я не делал ни для одного человека, который находился рядом, – повторяет Рафаэль.
– Надеюсь, это не удар по голове с дальнейшим выкапыванием могилы, – усмехаюсь я.
– Постараюсь воздержаться от этого. Обещаю, что если и будем копать что-то, то вместе, – улыбаясь, заверяет он.
Вздыхая, закрываю глаза и складываю руки на груди. Слышу, как он взбалтывает баллончик, и это вызывает напряжение внутри.
– Не смей даже думать, чтобы покрасить меня, – предупреждаю его, не открывая глаз.
– Боже, Мира, немного доверия не помешает сейчас. Неужели, это так трудно? – Бурчит он и распыляет краску. Не в меня.
– Доверие опасная вещь, мон шер. Я никому не доверяю, это всегда приводит к печальным последствиям.
– Порой только доверие и помогает, – замечает он, продолжая что-то делать баллончиком.
– Но это же миф, не так ли? Ты вроде доверяешь человеку, но всегда боишься, что он предаст. И любое, даже самое минимальное потрясение, заставляет тебя думать ужасно именно о том, кому доверяешь.
– Наверное, потому что именно этот человек может причинить тебе значимую боль. Возможно, это защита организма от стресса и разрушения. Мы быстрее верим в предательство близкого человека, чем того, кто не становится частью твоей жизни.
– Значит, ты соглашаешься, что доверять довольно глупо и опасно? – С победной улыбкой спрашиваю его.
– Отчасти, Мира, отчасти. Опасно, да, но не глупо. Глупо притворяться, что ты этого не делаешь, хотя такое вроде бы невозможно ввиду обстоятельств, но как бы ни отрицал ты уже чувствуешь это. Парадокс одиночества, – его слова удивляют меня. Никогда бы не сказала, что парень, родившийся и проживший в бедности, может так думать.
– То есть одинокие люди всегда стремятся найти кого-то, хотя отвергают это? – Хмурюсь я.
– Да, думаю, да. Одиночество, с одной стороны, очень помогает принимать решения, но с другой стороны, в нём же умирает всё. А люди стремятся выбраться из ада, поэтому ищут ещё одного человека, неосознанно, скорее всего, но они видят его в самых неподходящих людях. В тех, от кого лучше держаться подальше.
– Как от тебя?
– Верно.
– Ты признаёшься, что не собираешься доверять никому и не хочешь, чтобы кто-то доверял тебе, потому что это сделает тебя слабее? Но при этом ранее ты попросил меня о доверии? Ты противоречишь сам себе, – замечаю я.
– Не отрицаю, Мира, ведь я тоже узнаю себя с другой стороны. Я не могу взять на себя обязательства заботиться о ком-то другом, к примеру, о девушке. Ведь, возможно, скоро пропаду и вернусь туда, где мне и место. Моё будущее неизвестно, а обещать что-то я не имею права, – отвечает Рафаэль, снова взбалтывая баллончик и распыляя его.
– Тогда зачем тебе Флор? Она не из тех, кто примет игру в любовь.
– Она мой друг, хотя даже в этом я уже не уверен. Флор обманула меня, возможно, и нет. Но я чувствую, что она хотела заставить меня ненавидеть тебя, – от его честного признания я немного удивляюсь, но не подаю вида. Слабо улыбаюсь и прочищаю горло.
– Зачем ей это?