Более разных вкусовых предпочтений, чем у Неро и Чезаре, представить невозможно. Неро — это минимализм и модерн. Чезаре — чистая классика. Его кабинет выложен паркетом, обставлен кожаной мебелью и устелен мягкими коврами. Одну из стен занимают полки, заставленные старыми книгами. В воздухе витает запах кожи и сигар. Казалось бы, здесь должно быть темно и мрачно, но это не так. Прямо за письменным столом стеклянная перегородка, сквозь которую видна терраса со стоящей там садовой мебелью. С нее взору открывается панорама раскинувшегося перед ней города.
Неро садится, а я рассматриваю книжные полки, заметив за стеклом одно из первых изданий Хемингуэя. Я раньше не встречалась с Чезаре лично, но достаточно просто оказаться в доме человека, чтобы многое узнать о нем.
Дверь открывается, и в кабинет входит Чезаре. Выражение его лица хмурое.
— Неро, — коротко бросает он, едва взглянув на меня.
— Чезаре, — холодно приветствует его Неро.
— Не ожидал.
— Я же заранее позвонил.
— Да, верно. Но ты не говорил, что привезешь с собой Уну Иванову, — говорит он, буквально выплевывая мое имя, словно оно его оскорбляет. — Я бы предпочел, чтобы ты не приглашал в мой дом русских убийц.
Неро бросает на меня предостерегающий взгляд. Повисшее в воздухе напряжение настолько плотное, что его можно резать ножом.
Закатив глаза, я подхожу к Чезаре и встаю прямо перед ним.
— Не могу поверить, что мы встретились, — я протягиваю ему руку, но он просто смотрит на меня, изучая взглядом мою обтянутую платьем фигуру. Сжав губы и приподняв брови, Чезаре вопросительно смотрит на Неро.
— Я велел тебе исполнить свой долг, а ты преподносишь такой подарок?
— Если от этого вам станет легче, то все произошло до того, как вы решили заявить о своих отцовских правах, — произношу я. Понимаю, что играю с огнем, но неужели он серьезно? — О, и… хм… я больше не вхожу в «Элиту». Хотя… не припоминаю, чтобы это было проблемой, когда семье требовались мои услуги.
Глаз Чезаре слегка дергается, но в остальном выражение его лица остается неизменным. Профессионал.
Усмехнувшись, я отхожу от него, но взгляд Неро буквально пригвоздил меня к месту.
— Я уже говорил тебе: Уна никуда не уйдет.
Я подхожу и занимаю место рядом с Неро. Он стоит, небрежно засунув руки в карманы, и я, взяв его под локоть, пристально смотрю на Чезаре. Знаю, что я внушаю страх, но Неро… он даже в хорошем расположении духа вселяет в людей ужас. Вместе мы чудовищная угроза даже для такого искушенного во власти человека, как Чезаре. Я знаю это. И Неро тоже.
— Но ты не говорил, что она ждет ребенка.
Я приподнимаю бровь.
— Удивлены?
Он бросает на меня сердитый взгляд.
— Молодец, Неро. Тебе удалось заделать ублюдка русской шлюхе.
Я слышу, как Неро с шипением втягивает воздух, и чувствую, как напрягается каждый мускул его тела. Отпустив его руку, я делаю шаг назад.
— Это щекотливая тема, — меня распирает от удовольствия при виде Неро, готового вот-вот взорваться, и… ну… мне нравятся взрывы и кровь.
— Ты выполнишь свой долг и женишься на итальянке. Я и так позволил зайти этому слишком далеко, — Чезаре презрительно усмехается. — Наша семья живет согласно многолетним традициям, а ты просто наплевал на них.
Неро сохраняет невозмутимость, явно сдерживая свой гнев, в то время как моя собственная кипящая ярость готова выплеснуться наружу. Пальцы конвульсивно дергаются от желания выхватить нож, пристегнутый с внутренней стороны моего бедра.
Отойдя от Неро. Я обхожу Чезаре, оценивая его как своего противника и подмечая каждую уязвимую точку. Судя по его позе, у него была травмирована правая нога. Давно, потому что это почти незаметно. Если атаковать его, то справа — с этой стороны у него ограниченные возможности для маневра. Я бросаю взгляд на Неро, но он отвечает мне едва заметным покачиванием головы.
— А разве это он наплевал на традиции? — я постукиваю указательным пальцем по нижней губе.
Чезаре поворачивает голову, чтобы взглянуть на меня.
— Да что ты можешь знать о наших обычаях? У тебя ведь нет ни чести, ни сострадания.