— Слушай, сегодня мне надо отъехать и кое с кем разобраться. Возможно, придется попортить шкуры нескольким албанцам. Не хочешь съездить со мной?
Я пытаюсь сдержать улыбку.
— Ты приглашаешь меня, чтобы мы вместе наваляли хитрожопым наркоторговцам?
Взгляд Неро по-прежнему прикован к дороге, но его глубокий шумный вздох несомненно выражает мольбу о сохранении терпения.
— Как романтично, — поддразниваю его я.
— Хорошо, тогда я отвезу тебя домой, — говорит он.
— Так уж вышло, что я неравнодушна к твоим романтическим жестам, капо. Кому нужно раздробить коленные чашечки?
Губы Неро растягиваются в улыбке, и я задаюсь вопросом: неужели вот это и есть — быть нормальным? Ну, почти.
Он выжимает газ, и наш спортивный автомобиль выезжает из города, направляясь в сторону Бронкса.
Глава 18
Неро
Мы подъезжаем к старому складу на окраине Бронкса. Место откровенно дикое, так что мне приходится выставлять постоянную охрану, но таковы условия моей сделки с Департаментом полиции. Я плачу им, и взамен мне позволено хранить запрещенное дерьмо в самых захудалых районах города. Копы смотрят на это сквозь пальцы, считая, что из двух зол надо выбирать меньшее. Мафия работает чисто, слаженно и держит своих в ежовых рукавицах. Уличные банды, их беспредел с жестокими разборками, оружие, насилие… мы сдерживаем все дерьмо, не позволяя ему выплеснуться на улицы большого города и избавляя полицию от этой работы. Общеизвестный факт: уничтожьте мафию и картели — и наступит анархия. Мир, в котором мы живем, погряз в коррупции — таковы реалии современной системы правосудия. И я с удовольствием примеряю на себя роль судьи, присяжных и палача.
Приближаюсь к тяжелым воротам, которые медленно откатываются в сторону, открывая полутемное помещение склада. Я въезжаю внутрь. Когда глаза привыкают к тусклому освещению, я вижу Джио — он наблюдает за происходящим, скрестив руки на груди и вальяжно опираясь на капот своего «Астон Мартин». Рядом с ним два парня угрюмого вида. Позади них Джексон, держащий их на прицеле — в каждой руке у него зажато по пистолету. Остальные люди Джексона тоже вооружены и рассредоточены по пустому помещению склада.
Выйдя из машины, я открываю багажник и достаю оттуда металлическую бейсбольную биту. Закрыв багажник, бросаю биту Уне, и она, поймав ее на лету, закрывает дверь машины грациозным движением бедра.
Глаза Джио сужаются, когда мы подходим к нему.
— Хорошая тачка, — Уна садится на капот его машины.
— Неплохая бита, — отвечает он.
Уна с легкостью крутит биту в руке.
— Спасибо. Мне слегка непривычно: она больше похожа на дубину.
Покачав головой, я подхожу к тем двум парням и останавливаюсь перед ними. Затем достаю из внутреннего кармана пачку сигарет, вынимаю одну, зажимаю между губами и медленно подношу к ней зажигалку. На складе воцаряется тишина, и я выдерживаю многозначительную паузу, наслаждаясь тем, что все затаили дыхание. Щелкнув зажигалкой, прикуриваю и, запрокинув голову, делаю глубокую затяжку.
— Он обожает устраивать представления, — говорит Уна, и я, выпустив дым, поворачиваю голову в ее сторону. Ее губы изгибаются в улыбке, и, демонстративно выгнув бровь, она с вызовом смотрит на меня. Уна обожает меня провоцировать. Заставив себя отвернуться от нее, я переключаюсь на двух албанцев.
— Знаете, кто я?
Один из них — тот, что постарше, — урод, каких поискать. Через все горло белеет шрам — похоже, мужик уже встречался со смертью. Второй помоложе. Оба в спортивных костюмах и с массивными золотыми цепями на шеях. Боже, словно герои второсортных боевиков годов эдак семидесятых.
— В-в-в-верди, — запинаясь произносит молодой. Его друг хмуро смотрит на него.
Я киваю Джексону, и он, схватив обоих за плечи, рывком вынуждает их опуститься на колени. Тот, что моложе, всхлипывает и, дрожа всем телом, опускает взгляд.
— Да, я — Неро Верди, — присаживаюсь на корточки, небрежно упираю руку в бедро, затягиваюсь сигаретой и выдыхаю дым в лицо молодому. Он вздрагивает, и я улыбаюсь. — Скажите, парни, а вам известно, что это значит?
Они оба тупо смотрят на меня.
— Это значит, что вы в полном дерьме, — я выпрямляюсь и отхожу от них. Встретившись глазами с Уной, я спрашиваю: — Где вы взяли дурь, которой торговали прошлой ночью в «Poison»?
Тишина.
Вздохнув, я поворачиваюсь к ним и приставляю ладонь к уху.