Я киваю.
— Да, я беру с собой Уну. Посмотрим, сможет ли она убедить его с точки зрения стратегического планирования.
Джио глубоко вздыхает.
— При всем моем уважении, мне кажется, это лишь усугубит ситуацию.
— У нас не особо большой выбор, Джио. Мне нужны люди и поддержка влиятельных лиц, — я вздыхаю и оттесняю его в угол комнаты. — Очень скоро Николай начнет свою игру. Он не пойдет на нас в лобовую, но и мы не можем атаковать его напрямую. Проникновение на его базу — это самоубийство. Я считаю, нам лучше подловить Николая вдали от его территории.
— Уна могла бы выманить его, — тихо произносит Джио.
Я бросаю на него свирепый взгляд.
— Предложи это еще раз, Джио, и я убью тебя, несмотря на то что ты мой друг.
Он упирает руки в бока.
— Неро, перед тобой стоит невыполнимая задача. Нам необходимо выманить его, а Уна — единственная, ради кого он гарантированно вылезет из логова.
— Джио, ты мне предан или нет?
— Ты же знаешь, что да.
— Тогда ты должен быть предан и моему ребенку.
Какое-то время он молча смотрит на меня, а потом со вздохом кивает. Мельком взглянув за мое плечо, Джио разворачивается и возвращается к группе мужчин, которых собрал до этого. Я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда Уна, спустившись по лестнице, с самодовольной улыбкой приближается ко мне.
— Как считаешь, я выгляжу достаточно невинно?
— Не уверен, что это подходящее слово, — бурчу я.
На ней серое платье, обтягивающее все, что только возможно. Растущий живот не был бы более заметен даже с прикрепленным к нему проблесковым маячком. Ткань подчеркивает каждый изгиб ее тела и заканчивается где-то чуть выше колена. На ногах Уны туфли на высоких каблуках. Волосы струятся по спине серебристо-белым каскадом. На губах неизменная и печально известная ярко-красная помада, делающая Уну невероятно сексуальной и одновременно напоминающая о том, кто она такая. Уверен, что мой отец не нуждается в напоминаниях.
Уна подходит ко мне и, пригладив ладонью лацкан моего пиджака, произносит:
— А теперь пойдем. Ты же не хочешь заставлять своего папочку ждать.
Глава 17
Уна
— Я должна все знать, — заявляю я, когда мы оказываемся в оживленном потоке Нью-йоркских улиц.
Неро вздыхает, откидывается на спинку сиденья и кладет ладони на руль.
— А конкретнее?
— Чезаре.
С глубоким вздохом он останавливает на мне взгляд своих темных глаз.
— Он сильный лидер. Его власть построена на сочетании страха и уважения. Чезаре придерживается старых традиций.
— Мафия просто помешалась на традициях, — бормочу я.
Неро ухмыляется.
— Традиции для него — главное препятствие.