Я уже знала, что сейчас он арендует малую сцену и несколько помещений в местном драмтеатре, плюс параллельно перестраивает тот самый заброшенный дом культуры, где мы впервые столкнулись с Иваном.
К открытию новой театральной площадки Женя собирался успеть выпустить премьеру и силами старого состава восстановить четыре пьесы из прежнего репертуара, одна из которых была новогодней сказкой.
Получилось, что я занята в четырёх постановках из пяти, причём, в премьерной было всего два действующих лица, а роль — идеально подходила для бенефиса. Посему так и порешили: все сборы от первого спектакля отдать в фонд развития театра.
Женя милостиво предложил мне уступить кому-нибудь одну из старых ролей, чтобы не загружать сверх меры, но расстаться с любым из когда-то выстраданных образов было выше моих сил, и я отказалась.
— Ну не потянешь же! — возмущался Женька.
— Потяну.
— Отдай!
— Нет.
— Роль большая, времени в обрез…
— Ни за что!
Мы сидели в соседнем с театром баре, куда заглянули после репетиции.
— Рит…
Я упрямо сжала губы и отрицательно помотала головой.
Женя посмотрел на меня чуть иронично, вспомнив, вероятно, как я упиралась и не хотела возвращаться, а вот теперь рублюсь за каждую роль, и, вздохнув, уступил.
— Ладно. Но увижу, что выматываешься, сниму без разговоров. Согласна?
Я кивнула и заверила, что девушка я выносливая, и такая нагрузка для меня — сущий пустяк.
Но это было неправдой. Морально я была уже достаточно измотана. И дело не только в смерти Саввы и долгом отсутствии Виктора.
В одну из встреч Добромир огорошил меня новым известием.
Мы встретились в кафе на набережной в перерыве между репетициями.
— Маргарита Николаевна, скажите, а вам такое имя — Фалеев Станислав Игоревич — знакомо?
Ну нашёл что спросить! У меня вообще с этими именами беда…
Я порылась в памяти.
— Нет, Добромир Петрович, впервые слышу. А это кто?
— Убийца… — со вздохом сказал он.
— Саввы? — вздрогнула я.
— Нет, вашей Кати… — он полез в папку, но ещё до того, как передо мной легла фотография, в моём мозгу что-то щёлкнуло, и я практически за секунду до этого сдавленно произнесла:
— Кличка Фал?..
Фото опустилось на стол — на меня смотрел знакомый мордоворот.
— Да, я его знаю. Пойдёмте сходим к морю, Добромир Петрович… — мне стало резко нехорошо, горло сдавило спазмом, будто его схватили невидимой рукой, в голове одна за другой проносились картины.
У меня был повод застрелить этого ублюдка![3] Был! И тогда Катя осталась бы жива… На какое-то мгновение весы судьбы оказались в моей руке, только я этого не знала. И теперь корила себя заново.