Вернулись они быстро, без приключений. Мирка тут же принялась за работу, но Калин видел: она сама не своя, что-то ее мучит. А после обеда она исчезла из дома.
Что мог бы он для нее сделать? Ему хотелось расспросить мать обо всем, но он не смел. Она, пожалуй, только прикрикнет на него: не твое, мол, дело!
К вечеру пришел Живко. Он был тише и сдержанней, чем обычно, и смотрел на всех робко, исподлобья. В руках он держал полную корзинку малины, измазанную красным соком тутовых ягод и ежевики. Мирка перекапывала грядки. Он потоптался возле нее, наконец решился подойти:
— На!
— Ты что?
Она выпрямилась, не поднимая глаз: после посещения тетки Пены она стала сторониться людей, не смотрела им в глаза.
— Это тебе. Возьми.
Он сунул ей в руку корзинку и, смущенно дёрнув Калина за рукав, потащил его в поле.
Никогда еще Калин не видал своего товарища таким застенчивым: Живко всегда был озорник, задира. Но таким он казался милей.
Они пошли по полю. Ни тот, ни другой не заговорили о Мирке.
Для Стаменовых наступили еще более трудные дни. И мать, и Мирка, и Калин — все трое избегали разговаривать друг с другом, замкнувшись каждый в себе. Калин старался сделать Мирке приятное, отказывался от еды, чтобы ей больше досталось, но она ничего не замечала: все смотрела в одну точку. Теперь она стала совсем похожа на худую тетю с портрета, у которой был такой же упрямый рот и мрачный взгляд.
Глава четвертая.
Возвращение фронтовиков
Радостный детский крик огласил улицу:
— Идут! Идут! И учитель с ними!
Калин выбежал из дому:
— Кто идет?
— Твой отец!
— Врешь!
— А посмотри сам. Вон, где народ собрался. Твой отец и Живкин брат, Сокол.
— Мама! Мама! Папа идет! — задыхаясь, крикнул Калин и пустился бежать по дороге. Мать и Мирка — за ним.
Калин сразу заметил в толпе женщин и детей двух солдат. Один из них постарше, у него борода с проседью. Это был его отец.
Милые черты знакомого лица поплыли перед глазами Калина в каком-то светлом тумане. Обернувшись к матери, которая немного отстала, он увидел, что Мирка идет за ней не спеша.
Калин понял, что происходит с сестрой. Он остановился, чтобы подождать ее, хотя от нетерпения у него отчаянно билось сердце. Пускай Мирка первая подойдет к отцу, тогда никому не придет в голову, что она не его дочь.
— Что рот разинул, дурачок? Разве не видишь отца? — крикнул кто-то.
Его вытолкнули вперед.
— Калинчо, сынок! — услыхал он и очутился в сильных отцовских руках. Его обдал тот же самый сильный, приятный запах табака и солдатской одежды, который остался у него в памяти с последней отцовской побывки. — Как вырос! Настоящий мужчина!
Не отпуская Калина, отец другой рукой обнял мать, которая тут же расплакалась. Они пошли втроем.
— А где Мирка, Андрей, Зорка? — спросил отец, ища глазами остальных ребят.
Мирка стояла в стороне, прячась за спинами и не спуская глаз с человека, которого до сих пор считала отцом. Щеки ее пылали.
— Или Мирка уже в Берковице? В гимназию поступила?