Межавторский цикл "Метро 2033"-5. Компиляция. Книги 1-22: читать начало книги онлайн

Алексеева, сопровождаемая Сергеевым, остановилась, бросила хмурый взгляд на полковника.

– Геннадий будет очень недоволен тем, что вы меня отрываете от его задания. Что произошло?

Рябушев кивнул солдату, разрешая заговорить.

– Заключенный грубо высказался о нашей преданности и верности общему делу. Лично моя честь и честь всех моих товарищей задета. Я требую сатисфакции! – доложил парень.

– Что происходит? Андрей, что за игры, чем я могу здесь помочь? – резко спросила женщина.

– Это твой пленник. Если я разрешу Сергееву его ударить, ты же первая скажешь мне, что я не имел права так поступить, – издевательски протянул мужчина. Он явно желал вывести советницу из себя. Марина, едва стоящая на ногах от усталости, не поддалась на провокацию.

– Извинись, – приказала она Евгению.

– Вот так, да? – тихо сказал парень. – Не разобравшись, что к чему?

Алексеева застонала, обхватив голову руками.

– Как же мне все это надоело! Делай с ним, что хочешь, – опрометчиво заявила она, собираясь уйти.

Солдат только и ждал разрешения. Он ударил юношу по лицу, Женя пошатнулся, но устоял на ногах, с ненавистью взглянул на своих мучителей, потирая ушибленную скулу.

– Видишь, я ничего ему не приказывал. Сергеев принял решение сам, ему очень не понравилось твое неуважение, – заметил полковник. – Кстати, о подчинении. Ты помнишь, я сказал тебе, что те, кто удостоился чести быть свободными людьми, сделают по моему приказу все, что угодно. Можешь не верить мне, поверь своим глазам. Марина, покажи.

Женщина подняла глаза и послушно закатала рукав. Женя смотрел на нее с ужасом и удивлением, ему было дико видеть ее такой. Его гордая, железная Марина – тоже марионетка Рябушева. Парень разглядел на ее руке зажившую глубокую царапину, вопросительно взглянул на Алексееву.

– Ну, что ты молчишь? Скажи, откуда эта царапина, – приказал мужчина.

«Что он себе позволяет? Приказывает ей, как служанке, а она? Неужели ответит, не взбунтуется, не пошлет его куда подальше? Так не может быть. Неправильно, все неправильно!» – мучили юношу тяжелые мысли.

– Андрей Сергеевич приказал мне в знак преданности порезать руку. Я сделала это, – отрешенно и монотонно, как зомби, ответила женщина. Ее взгляд был совершенно стеклянным, но Рябушев был слишком умен, чтобы ошибаться на ее счет. Марина не боится его, не считает богом и властелином, как жители бункера. Советница загнала свои чувства настолько глубоко внутрь, что сама осталась там, в омуте тяжелой памяти и горького сожаления. Ей нужно было спрятать под панцирем безразличия все хорошее и светлое, что еще оставалось внутри, сохранить для себя, не показывать никому. Перед ними – всего лишь маска, скрывающая искаженное болью лицо. Проще подчиниться, раз уж решение принято. А внутри кипят невыплаканные слезы. Андрей понимал это, а Женя – нет, Марина оставалась для него загадкой, тайной. Он видел ее такой, какой видели все, и не мог разглядеть души за высокой стеной отчуждения.

– Я прошу обойтись без эксцессов, – услышал парень негромкий голос женщины сквозь пелену своих мыслей. – Если заключенный еще раз проявит неуважение, разберись с ним сам.

Она ушла, торопливая, нервная, оставив его с полковником.

– Надеюсь, ты понял. Ну что ж, продолжим наш рассказ. Пойдем. Всего в убежище четыре этажа. Первый ты уже видел, и не раз, там мы устроили камеры для заключенных, мой рабочий кабинет, комнату дезактивации. Второй – жилой, для свободных людей. На третьем обитает другая каста. Физически слабые, дефективные или замеченные в попытке бунта. Эти свободны наполовину. Они занимаются уборкой, приготовлением пищи, работают на плантациях, короче, обеспечивают хозяйственную часть жизни бункера. Самые лояльные из них могут родить ребенка, выбрав пару среди своих же, класс должен воспроизводить сам себя. Те, кто сослан сюда за неповиновение, этой возможности лишились навсегда. Здесь все подвержено строгому контролю, без разрешения нельзя ступить ни шагу, система наказаний жестокая. Однако их положение все же не столь плачевно, как у третьего класса, рабов, которых ты увидишь позже. Полусвободные получают достаточное количество пищи, поощрения за хорошее поведение, вольны передвигаться по этажам, получив от дежурного разрешение. Ну, идем, не отставай, – Рябушев говорил совершенно спокойно, будто рассуждал не о страшных вещах, творящихся здесь, а о прогулке летним днем. Женя едва успевал за его легким стремительным шагом, до крови сбивая ноги о холодную сталь оков. Ушибленная скула саднила и горела, в мыслях царила путаница. А Андрей Сергеевич говорил и говорил, открывая горькую правду.

На третьем этаже было темно и мрачно. Здесь стены были депрессивно-серыми, они давили, угнетали, казалось, даже воздуха стало меньше. Такой же зал, как и наверху, был разделен пополам фанерными ширмами. По правую сторону двухъярусные нары тянулись в несколько рядов до самой стены, застеленные простыми шерстяными одеялами. С другой стороны стояли общие столы и лавки, за ними в тишине обедали несколько человек. Здесь не было слышно разговоров, тишина нарушалась лишь стуком ложек об железные миски. За людьми наблюдал часовой с автоматом, рядом с ним стоял дежурный, внимательно глядя вокруг, то и дело косясь на часы.

– Прием пищи окончен! – рявкнул он, и по его команде мужчины и женщины встали и поспешили уйти, оставив недоеденные порции, их тотчас же унесли появившиеся из-за двери уборщики в синих халатах.

Полковник жестом остановил одного из молодых людей, закончившего обед. Тот замер в ожидании, но первым заговорить не решился.

– Вольно, вольно, – махнул рукой Рябушев, но парень позволил себе лишь переступить с ноги на ногу. – Дима, кажется, так тебя зовут? Как тебе тут живется?

– Так точно. Хорошо, товарищ полковник, – неуверенно ответил юноша, но взглянул в суровое лицо Андрея Сергеевича, осекся и тотчас исправился: – Отлично, товарищ полковник!

Женя потрясенно уставился на парня. Почти его ровесник, может, чуть старше, но измученный, уставший от бесконечной тяжелой работы и запуганный сверх всякой меры. Глаза потухшие, совсем не юношеские, смотрят с испугом, ловя малейший намек или полувзгляд, означающий наказание или поощрение.

– За что ты здесь? – тихо спросил Евгений, но Дмитрий не ответил, опустив глаза в пол и ожидая, пока к нему обратится сам Рябушев.

– Ну, ответь, – в голосе полковника послышалось недовольство, и молодой человек вздрогнул, ожидая удара. Головы, однако, поднять не решился, продолжая смотреть вниз.

– Я нарушил устав, отказался исполнить команду офицера и был наказан, – чуть слышно проговорил он.

– Прекрати мямлить! – прервал его мужчина. – Отвечай, как положено! Как тебя наказали?

– Меня отправили на исправительные работы, – громче сказал Дима, вздрагивая от унижения.