Когда девушка в четвертый или в пятый раз пожалела, что затушила и выбросила факел, отец Ярослав споткнулся и упал. Видимо, он обо что-то запнулся или подвернул ногу, потому что изо рта его вырвался стон. Это был первый звук, который Гончая услышала от своего напарника, после того как Харон влил в него свое одурманивающее зелье.
Она опустилась возле священника на землю, провела ладонями по его ногам от ступней до коленей, но на ощупь не обнаружила никаких повреждений.
– Вставай. Надо идти.
Тот закряхтел, пытаясь подняться на ноги, а потом Гончая услышала:
– Голова… в ушах шумит.
Неожиданно для себя она обняла его, как когда-то обнимала дочь, и прижала к груди.
– Это ничего, пройдет. Я знаю. Сама через это прошла, – добавила она, вспомнив клетку в фашистском концлагере, куда попала вместе с Майкой после предательства доктора.
– Воды, – прошептал отец Ярослав.
Гончая улыбнулась.
– Да, это было бы неплохо.
Не рассчитывая особо на удачу, девушка пошарила вокруг руками. Но вместо бьющего из-под земли родника или хотя бы обычной лужи ей попались несколько увесистых камней. Вероятно, об один из них и запнулся священник. Это была, конечно, не вода, но тоже полезная находка. Гончая выбрала среди камней булыжник с гладкой поверхностью, а остальные сложила наподобие наковальни.
– Вытяни ногу. Попробую снять кандалы, – велела она напарнику, и когда тот сделал это, закрепила кандальный браслет между камней, приставила трофейный гвоздь к соединительному шплинту и стала бить по нему выбранным булыжником.
Поначалу дело шло туго, но Гончая упрямо колотила по злосчастному креплению, пока оно все-таки не начало поддаваться. У девушки словно открылось второе дыхание, и не прошло и минуты, как она окончательно справилась с ненавистными кандалами.
Потом Гончая таким же образом избавилась от своих оков. Толстая ткань ее походных штанов защитила лодыжку от повреждений, священнику же повезло меньше – его ногу опоясывал вздувшийся, сочащийся гноем нарыв. Никакую помощь напарнику Гончая оказать не могла, поэтому повторила:
– Надо идти.
Он долго молчал, а потом сказал:
– Я плохо помню, что произошло. Скажи, сестра… я сделал тебе что-то плохое?
– Если тебя интересует, не прибил ли ты меня к кресту, то нет. Не успел, – ответила она.
– Прости…
– Не извиняйся. Ты был не в себе.
Но отцу Ярославу оказалось мало ее слов. Он встал на колени и принялся просить прощения у своего бога.
– Заодно попроси его вывести нас в метро, куда-нибудь поближе к обжитой станции, – подсказала Гончая.
Священник не ответил ей, но в конце своей молитвы добавил и такую просьбу.
В какой-то момент Гончая почувствовала, что земля под ногами стала мягче. Девушка тут же проверила ее рукой: влажная!
Воду они нашли через сотню шагов. Она капала прямо с потолка большими тяжелыми каплями. Гончая поначалу даже не поверила. Она долго пила, подставив под падающие сверху капли шершавый, потрескавшийся язык. Для пережившего отравление священника вода была сейчас важнее, но девушка ничего не могла с собой поделать и подпустила его к источнику, только когда напилась сама.
Пока отец Ярослав пил, ей на голову сверху что-то свалилось. Судя по длинным усам и шевелящимся лапам, упавшее нечто оказалось подземным сверчком или тараканом, причем довольно крупным, с палец длиной. Гончая тут же затолкала его в рот, но, разжевав, даже не почувствовала вкуса, настолько она оголодала.
Они с напарником обшарили свод и стены подземного хода поблизости от обнаруженного источника, но больше не нашли ни одного насекомого. Либо сорвавшийся с потолка таракан был единственным здесь, либо все его сородичи успели попрятаться.
– Интересно все-таки устроен человек, – заметил священник, когда они, устав от безрезультатных поисков, уселись на размякшую землю. – Пока мучала жажда, голода я не чувствовал. Ни о чем другом, кроме воды, и думать не мог. А стоило напиться, и сразу есть захотелось.
Гончая промолчала. Больше всего она жалела о крысиной лапе, которую ночью отдала косматому рабу. Мало того, что она лишила себя куска мяса, так еще и раскрыла предателю свой замысел. С другой стороны, ей все-таки удалось сбежать, да еще и вместе с товарищем по несчастью. За это не то что лапы – целой крысы не жалко было.
– Не переживай, – сказала она священнику. – Главное, что мы вырвались. А еду найдем. Воду нашли – и еду найдем.