– Плату за услуги Проводник брал немалую, – продолжал рассказчик, – но всегда отводил, куда оговорено. Правда, не всех! Кого-нибудь или бандиты по дороге застрелят, или зверье задерет, или еще чего случится…
Над огнем висел помятый котелок, внутри что-то аппетитно булькало.
– Пойдут по перегону от Тургеневской к Китай-городу втроем: Проводник и еще двое. Там такой туннель, что и впятером-вшестером не пройти – пиши пропало. Вдесятером – как минимум! А тут втроем – шутка ли!
Гончая подкралась к незнакомцам, насколько это было возможно, и прижалась к стене, растворившись во мраке.
– …один по дороге загнется, зато другого Проводник все ж таки на станцию выведет. Бывало и наоборот. И перегон безопасный, и компания большая, все вооружены, а на выходе одного непременно не досчитаются.
Одеты все четверо были в какое-то рванье, да и мешков-баулов Гончая у них не заметила. Значит, не челноки. А кто тогда: беженцы, бездомные бродяги, нищие попрошайки? Или их ветхая одежда, как и специально взятый в компанию пацан, – хорошо продуманная маскировка? Бывшая охотница за головами сама в недавнем прошлом прибегала еще и не к таким уловкам, даже Майку однажды заставила изображать тронувшуюся умом немую. Но больше всего Гончую сейчас интересовало, есть ли у путников оружие.
– А почему так? – перебил рассказчика пацан. Он даже рот приоткрыл от изумления, так увлекла его эта история.
– Смекнул, в чем штука? Сколько бы людей с Проводником не пошли: два, пять или десять – одному непременно каюк! Это он так себе у туннеля жизнь выторговывал. Выберет какого-нибудь паренька, обнимет вроде как по-дружески, пошепчется с ним, а сам на него метку черную ставит. Туннель такого отмеченного себе приберет, а Проводника и всех, кто с ним, пропустит до следующего раза.
– А сейчас-то Проводник где обретается? – живо спросил неугомонный мальчишка.
– В земле, – усмехнулся рассказчик. – Или крысы сожрали. Он как-то парня одного сгубил, а у того брат родной был. Смекалистый оказался, вроде тебя, только постарше. Вот и сообразил, как Проводник свои дела обделывает. Нанял его, как обычно, а как вошли в туннель, он Проводнику из двустволки в башку и выпалил. Сразу из двух стволов. Череп вдребезги, мозги тоже по всему туннелю расплескало. Был Проводник – и нету.
Воцарилась тишина. Слушатели переваривали рассказ, довольный рассказчик наблюдал за их реакцией. Но всеобщее молчание длилось недолго.
– Потому что колдовство и ворожба не доводят до добра, – заявил появившийся в круге света отец Ярослав. – Сейчас многие о Боге забыли, все больше колдунами восхищаются. Не замечают, что те их губят, да и себя заодно.
Сидящие у костра люди дружно повернулись к неожиданному гостю. Хотя огнестрельного оружия у них не оказалось, рассказчик и старуха подняли с земли сучковатые палки, второй мужчина – кусок толстого многожильного кабеля, который заменял ему дубинку, и даже мальчишка зачерпнул рукой пригоршню мелких камней.
Гончая беззвучно выругалась сквозь зубы. Эти четверо запросто могли забить ее спутника насмерть. Не со зла, а просто от страха. Она не раз становилась свидетелем внезапно вспыхнувших, но от этого не менее жестоких расправ. Нужно было срочно выручать священника, пока его появление не вышло ему же боком.
Вынырнув из темноты, Гончая стремительно приблизилась к костру.
– Не обращайте внимания на батю, он немного не в себе. Есть че пожрать? Не угостите? А то мы уже два дня ничего не жрали.
Охотница за головами хорошо знала нравы бродяг и попрошаек, поэтому не рассчитывала на дармовое угощение. Разыгранное перед незнакомцами представление имело совсем другую цель – успокоить и переключить их внимание на то, что понятно каждому и не вызывает страха. Неоднократно опробованный прием сработал и на этот раз – настороженные лица разгладились, дубинки опустились.
– Пожрать! Ишь, какая хитрая, – усмехнулся недавний рассказчик.
– Два дня! – передразнила наглую незнакомку старуха с самодельной клюкой. – Мы уж неделю нормально не ели. Глянь, че варим.
Она сунула в котелок заостренную щепку и продемонстрировала подцепленный кусок выскобленной кожи. Сатанисты и те лучше кормили своих рабов. По крайней мере, раз в день пленникам перепадали жареные крысы.
– Пулек нет, – вздохнул рассказчик. – Надеялись в Полисе подработать, но ихние вояки выгнали. Хорошо хоть не пристрелили. Красные у себя на Революции даже на станцию не пустили. Сейчас вот на Курскую идем.
– Да что Полис, что Площадь Революции, что Курская эта – одна и та же лажа, – сказал молчавший до этого мужик в армейском разгрузочном жилете, надетом прямо на голое тело, и сплюнул в сторону сквозь щербатые зубы.
– Нет, не лажа! – заспорил с ним недавний рассказчик. – Курская – станция богатая. И Ганза рядом. Им завсегда какие-нибудь работники нужны.
– Ага, выгребные ямы в нужниках чистить, – ухмыльнулся щербатый.
– А хоть бы и так! – пошел в атаку рассказчик. – Все лучше, чем с голоду подыхать! Гляньте там: не сварилась еще?
Старуха снова сунула нос в котелок, а Гончая покосилась на священника и, убедившись, что он не собирается раскрывать рта, тоже придвинулась к огню.
– Куда лезешь, грязнуля? – беззлобно, скорее, для порядка прикрикнула на нее старуха: ее собственные обноски были не намного чище заляпанной глиной одежды незваной гостьи.
– У нас есть мясо. Много. Целая туша, – объявила Гончая. – Уступлю по-божески.
Путники изумленно уставились на незнакомку, заявившую о таком богатстве, причем на этот раз рты открылись не только у пацана, но и у остальных. Мальчишка оказался самым бойким. Пока взрослые приходили в себя после услышанного, тот проглотил скопившуюся во рту слюну и недоверчиво прищурился.
– Свиная туша?