– Возьми молоток, – приказал священнику Харон.
Тот дернул головой, протяжно рыгнул и взял в руки молоток.
– Возьми гвоздь.
Не отводя глаз от лица Харона, отец Ярослав нашарил рукой лежащие на земле гвозди и поднял один из них. На свою будущую жертву поп не смотрел, а Гончая наблюдала за ним, затаив дыхание.
– Повернись, – продолжал отдавать приказы Харон. – Видишь эту женщину? Твой хозяин хочет, чтобы ты забил гвоздь ей в руку. И ты тоже этого хочешь.
Священник опустился возле креста на колени и нацелил гвоздь на правое запястье девушки, но, видимо, от выпитого зелья у мужчины нарушилась координация движений – вместо гвоздя он ударил молотком по земле и сам едва не упал. Харон за его спиной рассмеялся.
– Давай еще раз.
Смех главаря поддержали его приспешники. Тот, что держал правую руку жертвы, даже подался вперед, чтобы лучше видеть происходящее. В этот момент Гончая повернула голову и выплюнула ему в лицо сгусток кровавой мокроты. Сатанист отшатнулся назад и принялся тереть залепленные слизью и кровью глаза, а девушка своей освободившейся рукой выхватила молоток из вялых пальцев священника.
На свою беду опьяневшие сатанисты медленно соображали, а может, просто еще никогда не сталкивались с сопротивлением приготовленной к закланию жертвы. Даже когда Гончая проломила молотком верхнюю челюсть и выбила половину зубов уроду, который держал ее левую руку, по рядам остальных крысолюбов прокатился лишь изумленный вздох.
Третьему противнику, сидящему у нее в ногах, она швырнула молоток в лицо. После такого удара залитый кровью сатанист опрокинулся на спину. А Гончая, наоборот, вскочила на ноги, не забыв схватить с земли один из гвоздей – вместо выброшенного молотка.
Только когда она оказалась лицом к лицу с Хароном, тот осознал реальность угрозы и попятился назад. Коготь оказался проворнее и, опередив главаря, нырнул за спины рядовых сектантов. Сам вождь не успел этого сделать, и уже в следующее мгновение острый конец гвоздя уперся ему в горло в том месте, где под кожей пульсировала питающая мозг кровеносная жила. Знакомый доктор называл эту жилу «сонной артерией». Гончая понятия не имела, почему та называется сонной, да ее это и не интересовало. Зато она точно знала, что если разрезать, проткнуть или порвать эту артерию, любой противник умрет в течение минуты. И Харон тоже это знал, поэтому замер неподвижно.
– Брось посох, – шепнула Гончая ему в ухо, и заточенный железный прут с костяным набалдашником через секунду шлепнулся на землю.
– Прикажи своим людям расступиться.
На этот раз Харон замешкался, но на выручку главарю пришел его советник.
– Расступиться всем! – крикнул Коготь. Гончая и не подозревала, что этот «счетовод» обладает таким зычным голосом. Татуированные поклонники Сатаны послушно разомкнули круг.
– Подбери посох, – приказала девушка отцу Ярославу.
Ей пришлось лягнуть прикованного к ней напарника, чтобы тот сообразил, что от него требуется. Зелье, которое влил ему в рот Харон, сделало его послушным чужой воле, но затуманенный разум воспринимал лишь простейшие команды, а на разъяснение своих поступков у Гончей не было времени.
– Иди за мной, – велела она священнику, после чего вновь переключилась на главаря сатанистов. – Шагай к тоннелю, по которому Скелет приводит пленников. Живо!
Ей пришлось повысить голос, но Харон так и не сдвинулся с места. Лишь изумленно моргал и не шевелился. Он так и не осознал до конца, что какая-то тощая, изможденная рабыня, которой предстояло умереть на кресте на потеху пьяной толпе, захватила его, вождя сатанистов, в заложники. Такая мысль просто не укладывалась в его голове. Но у Гончей имелся богатый опыт по приведению в чувство строптивых пленников. До недавнего времени ее профессия заключалась именно в этом. Обычно она использовала в качестве аргумента нож, реже – пистолет. Сейчас у нее не было ни того, ни другого, только ржавый железный гвоздь. А еще – руки и неутоленная жажда мести.
Левой рукой Гончая развернула к себе голову Харона, а правой вонзила гвоздь ему в глаз.
– В туннель, сука!
Харон завизжал и отшатнулся, но девушка успела схватить его за волосы. Продолжая визжать, как закалываемая свинья в руках неумелого мясника, предводитель заковылял вперед.
– Шевелись, мразь!
Она не запомнила, по какому ходу привели ее в этот лагерь похитители, но Харон целенаправленно топал к одному из темных проемов в стене.
Оттуда тянуло сквозняком, что можно было заметить по трепещущему пламени закрепленного рядом факела. Как минимум, этот ход не заканчивался тупиком.
Гончая сорвала факел со стены и оглянулась. Побледневшее, лишенное выражения осмысленности лицо отца Ярослава не на шутку испугало ее, но девушка заставила себя не думать об этом. Она решила, что позаботится о напарнике позже, когда они окажутся в безопасности, но до этого было еще далеко, потому что сзади подступала угрожающе гудящая толпа опьяненных зельем и злобой опасных существ. В их руках Гончая не заметила оружия, но это еще не означало, что его нет или что оно не появится.
– Назад, или я прикончу вашего вожака! – крикнула она приближающимся сатанистам.
Толпа замерла. Но не отступила! Это был плохой признак.
Гончая втолкнула Харона в темное отверстие подземного хода, потом пришлось сделать то же самое с застывшим как статуя напарником. Секунды стремительно таяли. Она понимала, что если сатанисты набросятся на них всем скопом, то спастись уже не получится, в лучшем случае при таком раскладе она успеет прикончить их главаря.
Подсвечивая себе факелом, Гончая бегло осмотрела теряющийся в темноте подземный лаз. Он напоминал звериную нору, но попадающиеся на глаза деревянные распорки указывали на то, что его прорыли человеческие существа.