– Вперед! Вперед! – она подтолкнула Харона древком факела.
Хорошо хоть отца Ярослава не пришлось подгонять: когда натянулась сковывающая их цепь, напарник послушно засеменил следом. На ходу Гончая сбила пару крепежных опор, но это ни к чему не привело. Над головой что-то хрустнуло, но свод подземного хода так и не обвалился. Зато со стороны лагеря донеслись повелительные крики Когтя – советник Харона стремительно вживался в роль лидера. «Еще немного – и он решит сам возглавить скопище поклонников Сатаны. А может, и уже решил!»
Словно подтверждая последнюю догадку беглянки, в подземный ход ввалилась размахивающая факелами многоголосая орда сатанистов. Громче всех звучал голос Когтя. Судя по тому, как изменилось поведение незаметного советника, он намеревался окончательно захватить власть в своей татуированной банде, и никакие соображения о безопасности прежнего главаря не могли его теперь остановить. Наоборот, смерть Харона сделала бы его полновластным предводителем этого сброда!
Внезапно Гончая поняла, что пленник, которого она собиралась использовать в качестве живого щита, превратился в обузу. Хуже того – в приманку! В голове мгновенно созрел новый план.
– Хочешь к своим? – спросила она у Харона.
Тот энергично закивал.
– А к Сатане?
Главарь сатанистов перестал кивать и изумленно уставился на Гончую своим теперь единственным глазом. То, что осталось от другого, он прикрывал грязной, измазанной кровью ладонью. Девушка отпустила волосы заложника и переложила факел из правой руки в левую. Харон понял, зачем ей это понадобилось, когда гвоздь, оставшийся в правой руке, вонзился ему в зрячий глаз. Оттуда брызнула вязкая жижа, а главарь секты истошно заорал и принялся тереть ладонями лицо, словно пытался запихнуть вытекшую жижу обратно.
Гончая оглянулась на священника, но тот взирал на происходящее с тем же равнодушием. Скорее всего, он даже не понял, что она только что сделала. Харон продолжал орать, хотя уже и не так громко. Девушка развернула его лицом в обратную сторону, откуда доносились голоса преследователей, и подтолкнула в спину.
Главарь сатанистов – скорее всего, уже бывший главарь – сделал несколько шагов, споткнулся и упал, кое-как поднялся на ноги, но окончательно потерял ориентацию и закрутился на месте. Если бы он замолчал хоть на секунду, то сообразил бы, в какую сторону следует двигаться. Но он продолжал орать, и его вопли заглушали голоса преследователей. Гончая не стала дожидаться, когда сатанисты встретятся с разжалованным ею вождем. Она поспешно затоптала горящий факел, схватила за руку безучастного ко всему напарника и повлекла за собой в темноту.
Глава 5
Сквозь тьму
«Перечитал свои каракули, все вымарал – ничего невозможно разобрать! Неудивительно, после такого. И ведь почти каждую ночь так. А может, и каждую – я просто не помню. Просыпаюсь в поту, подушка мокрая, руки трясутся, голова раскалывается. Не с похмелья, нет! Похмелье совсем ни при чем. Пью не для удовольствия, а чтобы забыться – иначе вообще не уснуть. И таблетки тоже для этого. Только ни таблетки, ни виски, ни коньяк ни хрена не помогают! И ведь никому не расскажешь. Что делать? Что?…
Сейчас пытался нарисовать привидевшееся в ночном кошмаре, как это делала девчонка. Сидел и карябал ручкой в блокноте. Посмотрел на себя со стороны – и тут же порвал листок. Все равно ничего не получилось, я ведь спичрайтер, а не художник. Спичрайтер – сейчас, наверное, никто и не знает значения этого слова. А я еще помню. Попробую записать, раз уж рисовать не умею. Может, отпустит…
Я снова на краю воронки. Она вся в дыму, поэтому самой воронки не видно, но я знаю: она огромна. Что-то тянет туда, вниз, как магнитом. Так сильно, что даже взгляд невозможно отвести. Понимаю, что надо бежать, но ноги не слушаются, а может, уже поздно – и я все ниже сползаю к краю пропасти.
Земля трясется и гудит под ногами. Не только земля, но и воздух, и расползающиеся по земле клубы дыма – все гудит! Гул стремительно нарастает, и вот, когда он становится настолько невыносим, что голова готова разорваться, из клубящейся дымной пелены вырастает Оно!
Чудовище совсем не похоже на то, каким его изображала девчонка на своих рисунках. У него твердое, закованное в непробиваемую броню тело, покрытое со всех сторон изгибающимися костяными крючьями. Эта Майка оказалась права только в одном – Оно огромно! На вершине вознесшейся ввысь гигантской колонны, там, где девчонка рисовала разинутую пасть, наливается ширящийся во все стороны бугристый нарост. Во всем мире нет такого сравнения, чтобы описать размеры этой вздувающейся огромной «бородавки». Нарост настолько тяжел, что даже само чудовище не в состоянии выдержать его вес и начинает сгибаться к земле.
В какой-то миг я понимаю, что Оно нависло надо мной. Нарост раскрывается… нет, скорее, лопается, как созревший гнойник, и превращается в разверзшуюся пасть! Мерзкая девчонка не обманула! Но она никогда не заглядывала в пасть чудовища и не видела, что скрывается в его глотке. А я вижу.
Там не зубы – нет! Внутри по спирали расположены тысячи и тысячи рядов сокращающихся присосок. Сейчас их ненасытные «рты» засосут меня. Но вместо этого вокруг разинутой пасти надуваются заполненные пылающим огнем прозрачные шары. И сами шары, и даже огонь внутри них – живые. Это глаза, которыми Оно смотрит на меня. Пламя в этих глазах разгорается, огненные языки закручиваются в вихри. И я понимаю, что чудовище, прежде чем сожрать, смеется надо мной».
Чтобы проклятая цепь не гремела при ходьбе, Гончая намотала ее себе на локоть, но та все равно периодически позвякивала. Когда это происходило, девушка останавливалась и вслушива-
лась в доносящиеся из подземного хода звуки, пытаясь определить местонахождение преследователей.
После того как возглавляемые Когтем сатанисты набрели на своего ослепленного главаря, они разделились. Большая их часть вместе с Когтем и Хароном повернула обратно в лагерь, остальные продолжили поиски сбежавших пленников.
Поклонники Сатаны не считали необходимым скрывать свое присутствие, а скорее всего, просто не задумывались об этом. Они громко перекрикивались между собой, размахивали факелами и беспрестанно сыпали угрозами в адрес преследуемых жертв. При этом все как один были полны желания настичь беглецов и разорвать на куски. Однако по мере наступления похмелья, энтузиазм сатанистов резко пошел на убыль. Их голоса стали тише, вопли реже, а свет горящих факелов слабее.
В конце концов, наступил момент, когда Гончая вообще перестала слышать человеческие голоса. Она долго вглядывалась в темноту за спиной, но рассмотрела лишь слабые отблески удаляющихся огней. Девушка облегченно выдохнула: оторвались.
– Ты как? – шепотом спросила она у своего спутника. – Держишься?
Священник не ответил, но когда она потянула его за собой, тут же сдвинулся с места. Гончая предпочла бы, чтобы он сопротивлялся, а еще лучше – спорил и возражал. Безмолвная покорность отца Ярослава пугала ее больше всего. Что за отраву влил в него Харон? Впрочем, какая теперь разница? В нынешних обстоятельствах от любой отравы существует только одно противоядие – чистая вода. Да и ту еще нужно найти.
Гончая ощупала свод и стены лаза, но везде натыкалась на сухую, иногда крошащуюся под пальцами землю. Странно, но по ее прикидкам они давно уже должны были попасть в выложенную булыжниками часть подземного тоннеля – либо она в этих катакомбах где-то свернула не туда, либо Харон указал не тот ход. В любом случае двигаться можно было только вперед – не возвращаться же в лагерь сатанистов.
Гончая взяла спутника за руку.
– Держись за меня. Пойдем.
Она не рассчитывала на его ответ, но где-то глубоко внутри ждала и надеялась его услышать. Не дождалась.
В кромешной тьме можно было запросто пройти мимо нужного поворота, который вывел бы их из прорытого неведомо кем подземного хода в тоннель метро. К тому же лаз уходил вниз под уклон, и это больше всего беспокоило Гончую. В отличие от всех остальных, она знала об ужасе, поджидающем в недрах земли любого безумца, рискнувшего туда спуститься.