– Заведи воображаемого друга и задалбывай, сколько влезет.
– Настоящего хочу.
– Ничем не могу помочь. У Деда Мороза попроси.
– Ты же не всегда был таким бирюком. Ай!
Еж стянул концы бинта и взялся за другую ступню. Закончив, отвлекся на тушенку. Сочная говядина в кипящем бульоне отправилась по тарелкам. В бункер словно бросили дымовую шашку с невообразимо ароматной начинкой. Терпеть не было никаких сил, беглянка с жадностью ханурика набросилась на еду. В загашнике скопилась уйма деликатесов, с которыми сталкер расстался на удивление легко. Консервированный хлеб, печенье, утиный паштет, черный чай и молочный шоколад. В метро за половину этого добра отдали бы целое состояние.
Девушка утонула в разнообразии вкусов, в кои-то веки забыв об усталости, боли, ужасах – пережитых и тех, что еще ждали впереди. Зудящее волнение временно уступило место надежде.
– У нас обязательно все получится. – Кроха облизнула ложку. – И все будет хорошо. Такое вот предчувствие.
– Это не предчувствие, – Егор откинулся на спинку и протянул ноги к огню, разбавив феерию запахов не самой приятной ноткой. – Это димедроксидин-У.
– Что-что?
– Особый сорт успокоительного. Военная разработка. Чтобы трусам, паникерам и маменькиным сыночкам не сносило крышу после первого же выстрела.
– Прелестно, – девушка хмыкнула. – То-то ты перестал казаться таким поросенком. А это просто уколы подействовали.
– Лучше?
– А что? Переживаешь?
– Переживают малолетки и балбесы. А я – прагматик. И мне надо знать, еще колоть или хватит. Нет никакого желания тащить тебя завтра на горбу.
– Ты не прагматик. Ты поросенок.
Он нахмурился.
– В дегазатор сейчас пойдешь.
– Не пойду, – Арина сладко зевнула и потянулась. – Все затекло. Расскажи про Погост.
– Что рассказывать? – в огонь упало полено, взвив искрящий смерч. Льдисто-голубые глаза сталкера вспыхнули. – Аномалия как аномалия.
– Хотел бы узнать ее тайну?
– Нет там никакой тайны. Только миражи и радиация. Последнее пристанище для тех, кого здесь уже ничто не держит.
– Выходит, суровому, непобедимому и бесстрашному Ежу есть, что терять?
– Разумеется, – искренне ответил он, не заметив издевки. – Жизнь.
– И все?
– А этого мало?
– Не знаю, – Кроха хлебнула чаю и пошевелила пальцами ног.
– Потому что малая еще.
– Подросту – пойму? Бухтишь, как старый дед. Тебе же не девяносто.
– Зато повидал на все сто. И таких вот наивных мечтателей встречал немало. Ни один не дожил до моих лет. Хотя мне всего тридцать.
Они замолчали, слушая треск углей, тихое завывание ветра в трубе и едва различимую возню снаружи.